Дом черепов
Весь следующий день после победы в сражении над галлами прошёл в трудах: погребением павших воинов, заботой о раненых, допросом пленных. Один из пленных показал, что поблизости, за Черным оврагом, есть место где друиды творят свои чудовищные дела – приносят людей в жертву своим богам, пьют их кровь, а черепа надевают на колья забора; местные крестьяне приносят кровавым жрецам пищу, испытывая ужас перед ними.
Аппий Корнелий немедленно отправил донесение Тиберию Юлию – о победе в сражении, о том, что враг был не уничтожен, а лишь рассеян, о количестве убитых и раненых, и о таинственном доме. Через два дня пять всадников доставили ответ легата: Аппию Корнелию было предписано возвратиться с основными силами в лагерь, направив за Чёрный овраг одну из центурий по своему усмотрению. Был брошен жребий, и по нему за овраг должна была идти третья центурия.
Это немного смутило военного трибуна: центурия понесла существенные потери, погиб в том числе центурион и неясно было, как Волк справится с командованием – всё-таки от центуриона требуется не только доблесть, но и военная хитрость. Однако делать было нечего, и Аппий Корнелий вызвал Волка к себе.
– Сколько бойцов готовы у тебя к походу?
– Шестьдесят восемь, военный трибун.
– Вот что, Волк… Приказываю тебе завтра на рассвете со своей центурией выступить из лагеря по направлению к Чёрному оврагу; нужно перейти через овраг и выйти на равнину, после чего осуществить поиски дома, где друиды убивают немало пленных и местных… Дом надо уничтожить, всех жрецов – убить, ясно?
– Ясно, военный трибун. Сколько всадников вы мне дадите для связи и разведки?
Этот вопрос раздосадовал трибуна.
– Слушай, Волк, тебе часом в боях не все мозги отбили? О каких всадниках может идти речь, если вам надо идти через овраг?! Чтобы лошади ноги поломали? Выполнишь задачу – вернёшься в главный лагерь. Всё понял? Выполнять!
На следующее утро, едва забрезжил рассвет третья центурия выдвинулась из лагеря. Опасаясь засады Волк старался не углубляться в лес, а идти по открытым местам. Сделав в полдень один привал к вечеру центурия подошла к оврагу, где и был разбит лагерь.
Солдаты ставили палатки, таскали дрова для костров, варили кашу, кормили мулов. Наконец ужин был готов, и после трудного перехода горячая пшеничная каша показалась легионерам деликатесом. После всем было выдано по кружке разбавленного водой кислого вина.
– Толку-то от этих нищих галлов? – смеялся опытный Квинт – ну победили мы их, а что нам досталось? Топоры, будь они не ладны! То ли дело – Египет или Сирия, где приходилось служить… Сколько там дворцов, золота, драгоценных камней! Сколько тканей! Помню захватили мы один дворец под Александрией – так только я набрал мешок монет!
– Небось из борделей и кабаков не вылазил потом? – хохотнул кто-то у костра.
– Где там! Корабль, на котором мы плыли на Крит, перевернулся и всё затонуло, и я ещё был рад, что спас свою шкуру!
У костра раздался хохот.
– Слушай, Квинт, вот ты как человек бывалый в тех местах скажи: кто опаснее – лев или слон?
– И лев, и слон сильны и опасны. Однако они всё же водятся на суше, и как правило видны издали. Но вот в тамошних водах – в том же Ниле – есть твари пострашнее. Огромные ящерицы грязно-зелёного цвета, уже название забыл! Купаться там просто нельзя – я сам видел как одного парня из нашего легиона эта тварь перекусила пополам и утащила под воду! Да и на лодках нужно их остерегаться.
– А на берег они выползают?
– Выползают иногда; один мой знакомый из легиона с приятелями как-то встретили у Нила и прикончили чудовище пиками. Они его зажарили и поели, но мясо невкусное: воняет рыбой и болотом.
Утром легионеры начали спускаться по крутому обрыву. Кругом были густые заросли деревьев и кустарника, поэтому шедшие впереди воины мечами рубили ветки. Удивительно было то, что в овраге не пели птицы и не попадалось никакой живности, кроме мух и змей – воздух, казалось, был пропитан злом. Марк споткнулся о торчащий из земли корень и упав, откатился немного в сторону.
– Центурион! – крикнул он зычным голосом – здесь труп!
Солдаты обступили Марка: на дереве перед ними белел скелет без головы, привязанный к стволу веревками; с другой стороны ствола было вырезано лицо, полное ужаса, а также непонятные знаки.
Все помолчали.
– Вот что – сказал Гай Волк – его здесь видимо привязали чтобы он отпугивал незваных гостей, таких как мы. Но стыдно бояться мертвецов! Перережь верёвки, Марк, и забросайте, ребята, его хоть немного землёй, а мы переведём дух!
Уже после полудня отряд выбрался на равнину, и центурион приказал одному ловкому легионеру забраться на дерево и осмотреться. Спустившись с высоченного вяза он доложил что сдали видит какое-то строение, но идти до него час-два, не меньше.
«Когда подойдём будет уже темнеть» подумал центурион и приказал разбить лагерь и выставить охранение.
Наутро центурия выдвинулась в южном направлении, и несколько часов шагала под затянутым тучами небом и моросящим дождём. Наконец, перейдя через две неглубокие, но заваленные буреломом балки воины увидели перед собой зрелище отвратительное.
На холме впереди был виден деревянный частокол, примечательный тем, что на заостренном конце каждого бревна был череп. Черепа были разной величины, в том числе немало и детских: некоторые были белыми, словно мука, другие разукрашены. Даже опытные воины вздрогнули от такого зрелища.
Гай Волк произнёс лаконичную речь.
– Воины! Мне не нужно много говорить – дела друидов сами говорят о их жестокости! Пленных не брать!
Центурия была разделена на четыре отряда, чтобы никто не ушел. Воины быстро выломали бревна и ринулись в просторный, поросший травой двор. Ворвавшись в пролом Марк увидел длинный деревянный дом со странными знаками – такими же, как на дереве с привязанным скелетом. Справа от дома находился каменный столб с чьим-то зверским до ужаса изображением, за которым была груда пепла. Жрецы и их подручные высыпали из дома, вооружённые кто чем: длинными мечами, топорами, вилами, косами. Они были одеты в звериные шкуры и вопили хриплыми голосами. Один небольшого роста, молодой и русый прислужник друидов с косой ринулся на легионеров и размахнувшись перерезал горло бегущему к дому рядом с Марком легионеру. Пока он вытаскивал косу из убитого Марк сбоку проткнул его мечом в живот: юноша выпустил косу и медленно стал опускаться на землю. Марк добил его ударом в горло и ринулся в дом, где происходила резня. Но в тот день больше врагов убить ему не удалось: товарищи уже добивали друидов и обшаривали дом в поисках добычи. Они перевернули дом вверх дном, взломали полы но не нашли ничего интересного помимо каких-то горшков с зерном и каменных ножей, которыми они резали своих жертв. Гай Волк уже жалел что не взял пленных: их можно было допросить о возможных богатствах жрецов – друиды были богаты, потому как им приносили подати жители окрестных деревень.
– Марк! Эти уроды жрали жареного кабана, и нам оставили! Пойдем перекусишь!
– Клянусь Минервой – с хохотом ответил Марк – я не съем ни крошки в этом доме выродков!
Добыча вновь оказалась скудной, и раздосадованный центурион приказал воинам закопать черепа с частокола, а дом друидов сжечь. – Клянусь Юпитером! – рявкнул Волк – я не останусь в этом проклятом месте! Разбейте это каменное дерьмо с мерзкой рожей, подожгите дом и уходим к прежнему лагерю!»
Через два часа от идола осталась лишь горстка камней, а от дома друидов – пепелище. Центурия уходила назад, к обрыву оврага, а Марк нёс на плече косу убитого им юноши-прислужника, и несмотря на усталость отметил, что в этих краях дышать стало легче и свободнее.
----
