Поход за реку
Взять на войну с германцами союзников-германцев легата Тиберия Юлия убедил вождь одного из германских племён Харбальд. Собственно, Тиберия Юлия никак нельзя было назвать наивным человеком, ведь для доверия Харбальду у него были основания: вождь германского племени десять лет отслужил в римской армии и считался союзником. В начале же сентября, в самый разгар сборки урожая германцы совершили несколько дерзких набегов на римские владения в Галлии: сожгли несколько деревень, захватили в плен до тридцати крестьян и ушли за реку. Это был чувствительный удар и по авторитету Рима, и по самому Тиберию Юлию, который в будущем мечтал быть избранным в консулы. Дабы прекратить набеги нужна была операция возмездия, и легат это прекрасно понимал; затрудняла же его то, что он не мог выделить достаточно людей для похода: в его распоряжении был один легион, вместе с ранеными насчитывающий 5200 пехотинцев и 200 всадников. Оставлять лагерь без внушительного гарнизона было нельзя, потому что воины могли срочно потребоваться на других направлениях. После военного совета Тиберий приказал военному трибуну Аппию Корнелию выбрать по жребию пять центурий пехоты и две турмы кавалерии, дойти до реки в восточном направлении, переправиться через реку и в ответ на набеги германцев разорить их селения на расстоянии пяти дней пути от реки.
Аппий Корнелий незамедлительно приступил к подготовке похода: послал к реке разведчиков для поиска брода или для постройки плотов, приказал двум центуриям отправиться на фуражировку, инструктировал центурионов. В это самое время к легату Тиберию Юлию приехал Харбальд и предложил свою помощь: 300 человек пехоты и 100 кавалеристов. Харбальд уверял, что он остаётся верным союзником римского народа, а набеги совершили люди вождя Вольфганга, его кровного врага.
– Мы справимся и без германцев, легат. Неясно, что на уме у этого вашего Харбальда, к тому же между отрядами могут возникнуть ссоры – уверял Аппий Корнелий.
– Харбальд служил в нашей армии – ответил Тиберий Юлий – К тому же я не хочу оскорбить недоверием союзников, которые предложили помощь. Ты будешь командовать своим отрядом, он своим. Выполнять!
Пасмурным и холодным октябрьским утром римские манипулы под командованием Аппия Корнелия – аскета и опытного командира – вышли из лагеря и направились к реке. После трехдневного перехода римляне подошли к реке. Разведчики указали брод, и трибун приказал переправляться. Внизу и вверху по течению в воду заехали всадники на конях, которые стояли, пока пехотинцы проходили через холодную воду по грудь в воде, подняв над головой оружие; таким образом лошади принимали течение на себя, чтобы облегчить переправу пехоте.
На другом берегу разведчики уже предварительно развели костры, у которых сушились промокшие легионеры; вскоре подошли и союзники-германцы.
– Не нравятся мне эти ребята – хмурился Тулл, доедая горячую кашу и подвигаясь ближе к огню.
– Эти ребята с удовольствием нас прикончат – расхохотался Марк – может ты нам переведёшь, Максим, о чём трепятся эти мордовороты? Ты ведь здесь бывал.
Марк не на пустом месте назвал союзников мордоворотами: огромного роста, с широкими плечами и кряжистыми руками, покрытыми узловатыми мускулами, они неодобрительно поглядывали на римлян, вызывающе громко о чем-то разговаривая.
Максим ничего не ответил и отправился спать, и его примеру вскоре последовали остальные.
Наутро союзные римские и германские войска двинулись в путь. Казалось сама природа своим грозным и величественным видом предупреждала об опасности. С севера задувал ледяной ветер, покрытое свинцовыми тучами небо моросило мелким промозглым дождем. Местность была холмистой; войска проходили через редколесье, среди высоченных сосен и огромных дубов, чей ствол с трудом могли бы обхватить семь или восемь мужчин, но не меньше. Впереди шли римляне, а германские союзники в арьергарде. Залюбовавшись суровой красотой природы Марк уже и думать забыл о возможном предательстве союзников, как вдруг впереди услышал какой-то треск и проклятия.
– Клянусь всеми олимпийскими богами – воскликнул стоящий около Марка Фульвий – эти черти подпилили деревья!
И действительно, вернувшиеся через минуту из авангарда шустрый Гней сообщил, что на легионеров одновременно упали несколько деревьев, очевидно подпиленных заранее – сейчас же все войско остановилось, так как путь был закрыт и требовалось время, чтобы убрать деревья с дороги.
– Будет дело – задумчиво сказал Марк, оглядываясь вокруг – это только начало.
– Германцы ушли!!! – проорал всадник, галопом промчавшийся к голове колонны.
Звук трубы обозначил боевую тревогу, и затем Марк услышал громовой голос центуриона Гая Волка: «Сбросить поклажу! К оружию!» Все было готово в считанные секунды, вслед за чем римлян накрыла тьма дротиков, стрел и камней, летящих со всех сторон. По команде легионеры встали «черепахой», и тем самым закрылись щитами, так что обстрел потерял свою эффективность, что и поняли германцы, через минуту атаковавшие римлян со всех сторон пехотой и кавалерией.
Страшные, грозные крики согнали с деревьев всех птиц в округе. Среди атаковавших были и люди Харбальда, ещё полчаса назад считающиеся союзниками. Завязался жестокий бой между многовековыми дубами, где сложность для римлян состояла не только в численном преимуществе врага, но и в том, что в лесистой местности деревья и кустарник не позволяли держать строй. Германцы начали одолевать: у Марка была лишь легко задета левая рука, сам же он убил одного и ранил двух противников. Но он видел всего израненного Тулла, корчившегося в предсмертных муках Спурия и много павших товарищей. Но даже в этих обстоятельствах Аппий Корнелий не потерял присутствия духа, не только лично участвуя в сражении, но и приказав нескольким всадникам уходить и доложить легату Тиберию Юлию о всём происходившем.
Внезапно промозглый дождь сменился страшным ливнем, который буквально стеной разделил сражающихся. Твердая почва превратилась в болото. Германцы отступили, оглашая окрестности победными криками.
– Добей, Марк, – услышал Марк сзади. Он обернулся и увидел Тулла, всего израненного. Страшнее всего было то, что в других условиях его ещё можно было бы спасти, но принести тяжелораненого к реке и переправить при атаках врагов – почти невозможно. Марк остолбенел – он не мог заставить себя пошевелиться; тогда опирающийся на дерево Фульвий подошёл и молча добил Тулла ударом меча в горло.
Аппий Корнелий с центурионами кое-как, под проливным дождём смогли организовать отступление. Израненные, утопая по колено в грязи легионеры спешно отступали к реке, во время переправы через которую утонули некоторые раненые и ослабленные бойцы.
Уже после полуночи выжившие 315 воинов переправились обратно. Дождь стих, но развести огнь не было никакой возможности, так как все было залито водой. Ждали рассвета, кое-как устроившись под деревьями и приходя в себя.
На рассвете десяток германцев привезли на свой берег реки пленного, явно намереваясь предать его на глазах у римлян какой-то мучительной казни. Тогда какой-то сильный воин по приказу военного трибуна метко метнул копье в пленного, избавив его от страданий.
– Римляне! – собрав всех, начал Аппий Корнелий, когда воины уже выстроились для возвращения в лагерь – Вы и сами знаете, что мы потерпели неудачу. Однако с древнейших времён известно, что на войне, как и в других жизненных обстоятельствах человека может постигнуть как счастье, так и несчастье. При этом в счастье не следует слишком превозноситься, а в несчастье – унывать и падать духом, помня, что после радости может настать и горе, а после горя – счастье. И в несчастье, помня о непостоянстве судьбы, следует сохранять мужество и твёрдость духа!
---
Никот
----*
----
