После работы
Обида, боль, усталость, злость – всё это накрыло Гурова как снежный ком. Ком придавил его, не давал дышать, мучал осознанием собственного бессилия и поражения. Всему этому надо было найти какой-то выход: он быстро зашагал, чуть не полетел по городу. В голове проносились сценарии, как он бьёт морды полицейским и покупателю, как лихо ставит их на место, а осознание, что это лишь мечты буквально рвало изнутри. Он шёл быстрым шагом, стараясь хоть в какой-то мере выплеснуть негатив этой ходьбой. А что ещё оставалось? Все действия оставались в единой базе, поэтому в ближайший месяц ему не продадут ни пива, ни кофе с кофеином, ни пиццу!
Только прошагав около часа он заметил, что хоть немного успокоился. За этим перекрёстком есть парк; слава Богу, сидеть на скамье в парке ещё разрешается. Правда, скоро пять, а летом в такое время свободных скамеек может и не быть, ну тогда можно хотя бы отдохнуть от шума машин, гуляя в тени деревьев.
Занятый такими мыслями, Гуров перешёл дорогу, и внезапно остановился. Он бросил взгляд на смартфон: 16:59! Увидев неподалёку двор, он бегом кинулся туда, чтобы по возможности не участвовать в Минуте Памяти.
Собственно, он и не обязан был в ней участвовать, ведь законами это было не предписано. Всё работало как-то, казалось, само по себе. После победы Революции Гордости, которую некоторые почему-то называли Революцией Гордыни, прижилась традиция: в 17.00 объявлять Минуту Памяти, в честь всех погибших героев революции. Все заводы, офисы, больницы, аптеки, магазины, школы должны были прекратить на это время работу. Все прохожие на улицах должны были остановиться и стоять, почитая память защитников революции. Полицейские выходили на дорогу и перекрывали движение, а кое-где эту функцию выполняли активисты с плакатами. О Минуте Памяти не было никакого закона, но она действовала: на всех новостных сайтах о ней говорили как о непреложном явлении жизни, и её важность публично не подвергалась сомнению. Строгий мужской голос в громкоговорителе призывал граждан остановиться и почтить память героев Революции Гордости, а затем раздавался стук метронома. Большинство останавливалось, ведь оставаться в меньшинстве никому не охота! Идущий в эту минуту чувствовал себя напряжённо: он был белой вороной, ловил на себе неодобрительные взгляды, иногда ему многозначительно сигналили остановившиеся машины. Того и гляди предъявят ему прохожие за неуважение к героям Революции!
Чтобы не участвовать в Минуте Памяти Гуров и метнулся в этот двор. Во дворе было пусто, и он с облегчением присел на низкую скамейку. Он слышал недавно, что общественные активисты собирают деньги на дроны. Дроны должны были летать над дворами, пустынными местами и частными домами, фотографируя тех, кто не соблюдает Минуту Памяти. «Как же они нас ненавидят и не уважают! Ведь они воруют время!!! Кто додумался воровать время – единственное, что человек не может вернуть! Каждый день они воруют у всех по минуте без всякой цели. Вернее, цель, наверное, есть – к покорности приучить. Но и ненависть в этом есть, насмешка какая-то злая: стойте, дескать, зря, время теряйте! И не то сделаем! А погибшим-то этим какая польза, что мы стоим? При диктаторе и коррупционере никому и в голову бы не пришло, что кто-то когда-то посмеет свободному человеку указывать, когда ему стоять, а когда нет. А нынче, при свободе, я по дворам прячусь, как заяц! Революция Гордости! Хороша же гордость!»
Минута прошла. Гуров побрёл дальше: захотелось пить. Он взял в холодильнике бутылочку холодной воды и достал смартфон, чтобы расплатиться. Терминал засигналил странным звуком, и на смартфоне Гуров увидел надпись:
!!! Система Контроля Общественной Свободы
сообщает о невозможности пользоваться средствами в течении 24 часов в связи с правонарушением. Затем средства будут разблокированы для покрытия базовых потребностей. Полностью ограничения со средств будут сняты через 30 суток!!!
Гуров истерично расхохотался; делать было нечего, и он медленно потащился в парк.
-----
Никот
----
--
---
