Месть
– А мне вот приходилось слышать, что за Геркулесовыми столбами, в Океане, живут огромные чудовища: они состоят из слизи, как медуза, у них одна голова и много рук. И вот, это огромное чудище нападает на корабли, переворачивает их и жрёт всех подряд!
– Известное дело, брат. Я как-то бражничал с одним моряком, и он мне об этом рассказывал; правда он говорил ещё что у него есть рог, которым он пробивает пробоину в днище и просто ждёт, когда вода наберётся в трюм и судно пойдёт ко дну. Тогда-то он и набьёт себе брюхо!
– У него нет рога! Рог растёт из кости, а это чудовище состоит из слизи. Я же тебе говорю, что он хватает корабль огромными руками, похожими на канаты, и переворачивает его. Так что ты врёшь!
– Сам врёшь!
Казалось драка из-за спора о морских чудовищах неизбежна, но тут в разговор вмешался третий.
– Заткнитесь, уроды!
Спорившие были крепкими и смелыми мужчинами, но заткнулись моментально. В разговор вмешался Гай по прозвищу Волк – сорокапятилетний воин, с которыми предпочитали не спорить. Он уже съел миску горячей полбы с луком и куском сала, а теперь отдыхал, прислонившись спиной к дереву, попивая разведённое водой вино.
Выдержав паузу Гай Волк внёс ясность в спор.
– Всё что вы рассказываете, парни, правда – за исключением того, Марк, что у чудовища есть рог. Твой моряк верно перебрал, или спутал с одной рыбой, у которой есть рог. Про эту рыбу мне говорили германцы, я ведь там долго прослужил… А что касается чудовища, то всё же думаю что оно крепче, чем медуза: может и слизь такая же, а всё же слизь более крепкая и плотная. Но довольно об этом! Давайте-ка я лучше расскажу вам то, что подлинно случилось, и не в Океане, а в нашей Италии!
Все воины притихли, ибо знали что Волк человек бывалый и не будет рассказывать бабьих басен.
– Во время второй войны с пунийцами у Ганнибала в лагере была такая забава: они ставили двух наших пленных и заставляли сражаться. Это был первый бой; а после победителя ставили против слона, обещая после победы свободу. И конечно, слон всегда убивал пленника. Но как-то раз, уж не знаю как, но пленник слона убил!
Шёпот изумления пробежал вокруг костра.
– И что? Отпустили?
– Нет! Пунийцы посчитали что об этом разнесётся молва, слонов станут меньше бояться и убили молодца. А всё ж какое дело сделал!
Волк подождал пару минут, давая возможность молодым обсудить подвиг неизвестного героя.
– Ну а теперь, когда вы набили брюхо да нагрели уши, убирайте за собой и идите спать! Завтра день непростой будет, так что не ждите центуриона!
Спорить с Волком или вызвать недовольство центуриона не хотелось никому, поэтому воины не мешкая разошлись по палаткам и после тяжёлого перехода уснули богатырским сном.
Незадолго до рассвета звук трубы разбудил спящий лагерь. Воины разминались, умывались, кормили и поили лошадей, разбирали палатки; в течении часа всё было готово к выступлению. Марк с товарищами съели по паре сухарей, запив холодной водой, и были готовы к маршу.
Легат Тиберий Юлий отлично понимал, что гибель разведчиков нельзя оставить безнаказанной: дай только варварам почуять слабину – и горько об этом пожалеешь! Поэтому уже на следующий день приказал военному трибуну Аппию Корнелию выдвинуться в поход со второй когортой и тридцатью всадниками, найти отряд нападавших и уничтожить его. Первым делом трибун присутствовал при жертвоприношении, и внутренности животного, как пояснил жрец, предвещали ему победу. Ободрённый Аппий на рассвете следующего дня выступил в поход с шестьсот тридцатью воинами, и пошёл по возвышенности в северо-западном направлении, стараясь во избежание засады не углубляться в лес. Противник же уходил от преследования, здраво рассудив дать бой соединившись с основными силами. На шестой день похода высланные на разведку всадники доложили, что убивший разведчиков отряд соединился с войском местного вождя по имени Бутуит. Призвав авгура, военный трибун Аппий Корнелий попросил его погадать о грядущем сражении. Взобравшись на самый высокий холм в округе авгур мысленно очертил в воздухе квадрат и принялся наблюдать: какие птицы залетят в этот квадрат, в каком количестве и при каких обстоятельствах? Не прошло и получаса, как авгур заметил гуся, который залетел в квадрат. Известие воодушевило трибуна и воинов, так как гусь был священной птицей.
– А знаешь, что они с пленными делают? Плетут фигуру человека из каких-то веток и соломы, сажают живого человека внутрь и поджигают.
– Побери их пропасть, выродков! – плюнул Марк.
– То-то и хорошо тебе, что ноги унёс!
– Клянусь Юпитером – рявкнул Гай Волк – если вы оба не заткнётесь пропасть поберёт не только их, но и вас, трепачей!
Волк не любил болтовни, к тому же по опыту знал, что при ходьбе разговоры сбивают дыхание. И это при том, что враг где-то поблизости! Что и подтвердилось через четверть часа: передовая центурия наткнулась на главные силы галлов.
Протрубили боевую тревогу: воины моментально сбросили поклажу и спешно строились в боевые порядки. Марк привычно занял четвёртое слева место во втором ряду, между Валерием и Максимусом по прозвищу Гребец – когда-то он был моряком.
– Стройсь, ребята! Шевелись! – громыхал центурион Валерий Публий. – Будьте мужами, и не бойтесь их криков, завываний и раскрашенных физиономий! Что может вам сделать голос? Они идут сюда за смертью – и клянусь Марсом, многие из них её найдут сегодня!
Первая центурия уже заняла позицию, вторая строилась слева от неё, а третья центурия, где и служил Марк, ускоренным маршем обходила первую и занимала правый фланг. Четвёртая и пятая расположились чуть ближе к тылу, в шахматном порядке, а шестая центурия и кавалерия остались в резерве.
Галлы приближались, оглашая окрестности воинственными кличами. Это была большая и пёстрая толпа, вооруженная секирами, копьями, круглыми деревянными щитами. Некоторые были одеты в снятые с убитых римлян доспехи, отчего Марку стало больно. «Не наденут ли они и мои доспехи завтра?» – пронеслось в голове. Один из галлов нес на копье голову, и Марк решил что это голова одного из его товарищей.
Когда галлы приблизились на расстояние полёта стрелы в римлян полетели камни, дротики, запели свою грозную песнь луки… Однако легионеры, со всех сторон надёжно закрывшиеся прямоугольными красными щитами почти не несли урона. Иное дело – центурион: Валерий Публий вышел из рядов, чтобы лучше рассмотреть неприятеля, и через несколько мгновений, прямо на глазах у своих подчинённых получил страшный удар камнем в голову. Удар был такой силы, что голова командира превратилась в месиво из крови и мозгов, а шлем вдавился в череп – камень был брошен с помощью пращи.
Увидев смерть командира, воины пали духом и совсем поникли, и казалось что галлы легко сомнут деморализованных римлян, если бы кому-то не пришла в голову хорошая идея.
– Прими командование, Волк! – раздалась нерешительная речь из сомкнутых рядов.
Времени на уговоры и споры не было: «Отомстим за командира!» – взревел Гай так свирепо, что вздрогнули и опытные бойцы – «Пилумы в бой!!!».
Десятки копий взлетели по направлению к галлам, которые находились уже шагах в пятнадцати от третей центурии, и первые стоны раненых разнеслись над полем. Многим пилумы попали в щиты и застряли, делая орудие защиты тяжёлой обузой, которую лучше отбросить.
Несмотря на потери галлы атаковали римлян настолько храбро и напористо, что буквально за секунды вырезали первый ряд под корень, заставив всю центурию попятиться. Схватка второго ряда была уже намного упорнее, и обе стороны понесли чувствительные потери. Марк жёстко держал щит, сжимая гладиус: «Ещё минута, и нам в бой» подумал он, видя потери второй шеренги. Вот огромный галл секирой разрубил пополам смуглого лузитанца, имени которого Марк так и не сумел запомнить, а в нескольких метрах бился умирая, в конвульсиях Авл – уроженец Капуи, отличавшийся храбростью не столько на поле боя, сколько при насилиях и грабежах после взятий городов.
Марк вступил в бой под душераздирающие крики Авла, стараясь крепко держать щит и коля гладиусом как придется. Галл рубанул его по щиту, в ответ Марк ткнул мечом в горло и попал – быстрый галл рухнул, захлебываясь кровью. Галлы были вынуждены сражаться буквально ходя по трупам и умирающим, от чего скользили и спотыкались. Бой шёл упорный, и неизвестно сколько бы он продлился, если бы не полководческий талант военного трибуна Аппия Корнелия. В тяжелейший момент битвы он приказал четвёртой и пятой центурии атаковать левый и правый фланг противника соответственно, сжимая варваров будто клещами. Никому не нравится сражаться в окружении, и храбрые, но неорганизованные галлы побежали.
Триумфальные крики раздались по всей округе; отдельные воины вступали в схватки с отступающими врагами, убивали и гибли сами, но преследовать врага большими силами Аппий Корнелий не решился – противник был побеждён, задача поставленная легатом – выполнена, но воины были до крайности утомлены и боем, и предшествующим ему маршем, поэтому галлам дали уйти. Воины обыскивали тела павших врагов в поисках добычи, сносили своих павших в одно место, перевязывали раненых. Добыча богатой не была, ибо никто в здравом уме не носит своё имущество в бой; однако было много хороших топоров с дубовыми рукоятями, которыми можно было воспользоваться или продать, а иногда попадались и прекрасные мечи. Шестой, не участвовавшей в битве центурии было поручено разбить лагерь, а центурионам – подсчитать количество убитых и раненых. В третей центурии Гай Волк насчитал восемнадцать погибших и четырнадцать раненых, из которых часть тоже умрут.
Марк одиноко лежал в тени старого дуба, положив около себя трофейную галльскую секиру, и радовался – победе, мести за убитых товарищей, тому что остался жив и здоров и ещё пожалуй тому, что легат Тиберий Юлий наверняка не забудет наградить участвовавших в походе легионеров.
----
Никот .
----
