Исполнение желаний

 

---

Исполнение желаний

Павел Дмитриевич с отменным аппетитом доедал яичницу, поджаренную супругой, попутно выражая свои взгляды.

– Да разве при Союзе такие продукты были?!  Все по ГОСТу, а рыпнулся – расстрелять! Нет, капитализм загнется, у него будущего нет. Владимир Ильич  правильно всё доказал. Будет всё опять, как в революцию – в дерьме будут их всех топить! Всё разделят по-честному, как раньше – дома людям раздадут, машины!

Павел Дмитриевич кричал – он явно злорадствовал, представляя беды буржуев. Уничтожив яичницу он перешёл к чаю в прикуску с пряником.

– Стёпа говорит мне: «Ты при своих коммунистах не смог бы бизнесом заниматься». Да он при коммунистах мне и на …  не нужен был бы! 

Позавтракав Павел Дмитриевич пошёл во двор заводить купленную год назад «Газель». Кабина была рассчитана на шесть человек, а также в наличии был вместительный кузов покрытый серым тентом. Павел Дмитриевич уже семь лет занимался бизнесом совместно со своим сверстником Вектором Петровичем. Они владели небольшим магазином строительно-хозяйственных товаров – в нем можно было купить много полезных вещей, от дисков на болгарку и цемента и до моющих средств. Пару лет назад бизнес пошёл в гору, так что у компаньонов получилось купить новую машину, а теперь они уже подумывали об открытии ещё одного магазина.

Заехав за Виктором Петровичем «Газель» поехала на оптовый рынок, за которым находились склады. Необходимо было пополнить запасы товаров в магазине. Купив на рынке внушительную партию бытовой химии предприниматели отправились на склады, где накупили песка, цемента, щебня, проволоки, электродов, изоленты, три ножовки (предстоял дачный сезон, и они могли быть востребованы покупателями). Однако бизнесмены посчитали цену на свёрла завышенной и покупать на складе отказались. Они вновь отправились на рынок и долго ходили между рядами, изучая товар и прицениваясь.

Наконец, купив необходимое количество сверл коллеги сели в машину и поехали в магазин. Для экономии продавцов они не нанимали, а продавали товар сами, по очереди. Чаще этим занимался Виктор Петрович, так как Павел Дмитриевич ездил по делам. 

Весенний денёк обещал быть чудным: солнечные лучи, пробиваясь сквозь завесу белых барашковых облаков подсушивали лужи, оставшиеся после ливня накануне. Павел Дмитриевич и Виктор Петрович были поглощены разговором о предстоящей разгрузке товара и о том, что надо бы сделать вентиляцию в подвале у магазина, где хранились запасы товара, чтобы сырость не портила продукцию.

Путь от оптового рынка до магазина проходил почти через весь город, и чтобы ехать быстрее Павел Дмитриевич свернул и поехал через частный сектор. То тут, то там попадающиеся двухэтажные   дома, особенно из красного кирпича, заставили Павла Дмитриевича вновь вспомнить о справедливости и о борьбе за счастье простого труженика. В живописных красках,  заранее злорадствуя водитель рассказывал пассажиру о неизбежности бед, которые постигнут обитателей особняков, о неизбежности конфискации и раздачи «всех этих домов и машин», о неизбежности триумфа коммунизма и о том, что про коммунизме ему и бизнес был бы ни к чему, потому что и так жили бы отлично. Виктор Петрович соглашался, но без особого рвения, так что было неясно, искренне ли он жаждет победы мировой революции или просто не хочет спорить с коллегой.

Наконец «Газель» остановилась у одноэтажного здания, где и находился магазин предпринимателей. Виктор Петрович первым вылез из кабины, на ходу доставая ключи. Он подошёл к двери и убрал объявление, которое гласило: «30.03. магазин открывается в 10.00» – это объявление коллеги разместили давеча, планируя поездку за товаром. Виктор Петрович вставил ключ в дверь, но ключ почему-то не поворачивался; подошёл Павел Дмитриевич.

Виктор Петрович нажал на ручку, и дверь открылась – замок не был закрыт.

–  Ты дверь вчера не закрыл, что ли, Витя? 

– Да закрывал я, ты же знаешь что я и проверяю всегда.

Холодок недоброго предчувствия пробежал по спинам Павла Дмитриевича и Виктора Петровича; они зашли и быстро направились к кассе. Виктор Петрович потянул за ручку: ящик выехал. Касса была абсолютно пуста.

– Обнесли, твари! Да на… руки убери, там же отпечатки, …! 

Бегло осмотрели магазин; кроме пустой кассы была обнаружена и пропажа ещё пары инструментов – видимо воры были без машины, иначе взяли бы больше.

 – Я говорил тебе тыщу раз, что сигнализацию надо ставить.  Ну чё мечешься? В ментовку звонить давай!

----

Никот 

------

-----

Или к жизни, или к смерти

 

----

Или к жизни, или к смерти

Кто не со Мною, тот против Меня;

 и кто не собирает со Мною, тот расточает.

Лк.11:23

Даже думать и говорить об этом больно, не то что уж писать. Но немного затронуть эту тему, думаю, всё-таки надо.

Мы не будем в деталях вспоминать историю несчастной испанской девушки, которой «медики» «помогли» уйти из жизни (в таких выражениях об этом пишут на некоторых сайтах). А почему же они не помогли уйти из жизни выродкам-насильникам? То есть власть сначала пускает в страну какой-то биомусор, который якобы в чём-то нуждается, а потом, после того как биомусор совершает преступление, добивает жертву. Когда биомусор пускают в довольно развитую страну, он не ощущает себя нахлебником или гостем. Вовсе нет! Биомусор считает себя завоевателем, захватчиком, и ведёт себя соответственно.

Здесь надо рассмотреть ситуацию не конкретную, а общемировую тенденцию с эвтаназией. Эвтаназия медленно, но распространяется по миру. А недавно перепостили рекламу эвтаназии ( по слогам: ре-кла-му) из Канады. Так вот, несмотря на то что Канада «многонациональная и многоконфессиональная страна», актёры, снявшиеся в рекламе, все белые. Вот такие вот «стимулы». Случайно ли это? Конечно нет.

Думаю что силы зла постепенно будут продвигать идеи эвтаназии по всему миру, показывая красивые лживые картинки и лицемерно давя на жалость. Где на это купятся – «Окна Овертона» будут расширятся дальше, и «право» на эвтаназию будет расширятся на все большие «категории граждан». 

Стоит порадоваться, что у нас пока этого нет и не предвидеться в ближайшей перспективе. Однако не стоит впадать из-за этого в гордыню и бахвалится что «этого у нас никогда не будет». Откуда кто знает, что будет или не будет? Кто в России XIX века предполагал разрешение абортов и их масштабы?

Эвтаназия – это не что-то новое. Это обычное дело у язычников: как только человек стал стар, слаб, болен или не нужен, его обрекают на смерть. Хорошо описал это Джек Лондон в рассказе «Закон жизни», где старика-индейца соплеменники оставляют умирать у костра и уходят. Да и индийцы уносили своих обессилевших стариков в джунгли, на съедение зверям, при этом распевая песни. То есть изменилась лишь форма, а суть осталась прежней.

«Если Бога нет, то всё позволено» – сказал Иван Карамазов. И кто оспорит эту фразу? Если нет абсолютной Истины, то всякая истина относительна; кто-то считает эвтаназию злом, а кто-то добром. Кто-то считает что нельзя давить прохожих машиной ради развлечения, а кто-то считает что можно.

Так что эвтаназия это тоже одно из явных последствий отхода людей от Христианства. Просто возвращается все то зло, что было распространено когда-то. И чтобы этого не допустить надо вернуться ко Христу – стараться жить по заповедям. Потому что невозможно долгое время стоять на месте: надо идти к жизни. Если же мы не будем двигаться вперёд, то скатимся к смерти. И получим и эвтаназии, и всё такое прочее.

-----

Никот.

Христианство и наука

 

----

Христианство и наука

Ты поразишь их жезлом железным;

 сокрушишь их, как сосуд горшечника.

Псалом 2

Существует множество антихристианских мифов, которые, к сожалению, навязываются детям и подросткам, да и взрослые люди часто повторяют их по инерции. Один из таких мифов – что во время «мрачного» Средневековья «мракобесы» якобы запрещали «прогрессивным учёным» заниматься наукой, а позже, когда «удалось освободиться» от Церкви, тогда-то и начались научные прорывы! Всё это полная чушь, которая достаточно легко опровергается при желании.

Если именно Церковь якобы мешала развитию науки то возникает закономерный вопрос: почему именно в христианской Европе случился научный прорыв в Новое время? Почему прорыва в науке не было на мусульманском Востоке, конфуцианском Китае, Индии, Африке, Америке? Почему именно европейцы построили корабли, на которых смогли открыть Америку, а не индейцы Европу? Ведь индейцы христианства не знали – что же им мешало? Почему первая напечатанная книга – «Библия Гуттенберга»? Железная дорога, пароход, самолет,  полёт человека в космос, Интернет  и так далее – всё это изобретено в странах с христианской культурой. Значит, именно христианство способствует научному прогрессу, и именно благодаря христианству наша цивилизация достигла того, что мы имеем.

Да, были некоторые достижения в Китае (например, изобретение пороха – но массово его применили именно в Европе). Да, в исламской Персии был Авиценна – великий врач и Аль-Хорезми – изобретатель алгебры. Но всё же по уровню системного  развития науки и технических достижений христианская Европа обгоняла их в разы. К слову надо добавить, что и персидские, и европейские учёные активно изучали древнегреческих ученых и мыслителей (Аристотеля, Сократа, Гиппократа, Архимеда, Пифагора и других).

Но отвлечемся от Нового времени и вернемся в якобы «мрачное» Средневековье (как минимум ничуть не более мрачное чем другие эпохи). Если судить по навязываемым стереотипам, то научная мысль как-то подавлялась или преследовалась Церковью. Это враньё чистой воды. Как я это докажу? Легко. Откройте Интернет и посмотрите на фотографии Собора Парижской Богоматери (строительство 1163-1345 года, то самое «серое» Средневековье) или на фотографии десятков других церквей и ответьте себе на вопрос: можно ли было построить такие сооружения без серьезной научной мысли (тем более при технике того времени). Вот все эти высоченные соборы с красивейшими  шпилями, колокольнями, росписью, витражами – можно ли было построить без серьёзной проектировки, сложных инженерных решений? И эти сооружения стоят до сих пор, и эксплуатируются! А все эти сотни замков с толстенными стенами, высокими башнями (часто круглыми), и подъёмными мостами? А Пизанская башня?

Все эти сложные инженерные решения говорят о том, что никакого застоя мысли в Средневековье не было, а Церковь науке никак не препятствовала. Наоборот: монастыри были центрами переписывания книг, и именно благодаря монахам наследие античных учёных не было утрачено. А какая наука возможна без письменности? Ведь даже о истории Руси мы знаем благодаря «Повести временных лет» написанную монахом Нестором-летописцем!

Конечно, были и противоречия – как в случае с Галилеем. Но эти противоречия свидетельствуют лишь о том, что Церковь интересовалась познанием мира. Были и алхимики, смешивающие науку с магией, и тогда конфликты были неизбежны. В целом же можно утверждать, что наука развивалась не вопреки Христианству, а благодаря ему.

Можно отметить ещё, что научные достижения применялись и в военной сфере: так, маленькая христианская Португалия построила огромную империю, также как и небольшая Англия. Горстка воинов Кортеса покорила огромную империю ацтеков, уничтожив ужасные обычаи, а горстка казаков Ермака покорила огромную Сибирь. Эти победы, я думаю, произошли по Божьему Промыслу – чтобы была возможность проповедовать Евангелие. Когда же христианские народы начали отходить от веры, то и теряли земли. Так, развал Российской Империи случился именно в 1917 году, когда массово предали Веру и Царя, а значит и Отечество. И в наказание потеряли кучу земель, в том числе исконных, где и крестили Русь. Советский Союз уже единым государством не был, что видно даже из названия. Для меня отход от веры и потеря земель, жизненного пространства очевидны.

----

Никот .

----

---

Серый

 

---

Серый

Я звал его просто Серым , и таких отчаянных котов больше не встречал.

В ту пору нам с Соней было лет по десять-одиннадцать, и летом дома мы не жили. Недели на три нас отправляли в лагерь, а потом начиналось – к бабушке в деревню, на море и так далее. Иногда мы жили у деда, который жил в пригороде и на дому работал ветеринаром. Срочную дед служил на границе, где несли свою службу и собаки – с тех пор дед так полюбил этих мохнатых что выучился на ветеринара!

Это было в начале двухтысячных. Так сложилось что к деду и привозили лечить в основном собак, да и во дворе жили пару дворняг, которых на день закрывали, чтобы они не вступали в бой с пациентами. Казалось бы,  котам, да ещё без хозяев, доступ в этот оплот овчарок всех мастей был запрещён, но был тот кто считал иначе.

Я уже не помню, конечно, как в первый раз встретил этого льва в котиной шкуре. Как-то он повадился к нам – с виду ничем не примечательный кот. Не толстый и не худой, грудь белая, сам серый и на боках полоски. Чем-то похож на сибиряка, только шерсть короче; на мир же Серый (так банально мы с Соней его назвали) смотрел парой ярко-зелёных глаз. Мы обожали его и старались вынести ему какое-нибудь угощение; Серый довольно урчал и терся. Бездомным он не был(жил через несколько домов), но к нам ходить полюбил, и скоро его можно было встретить в любой комнате нашего дома, к неудовольствию деда, который котов не очень-то жаловал. 

Никаким порядочным котом Серый не был, а совесть его спала также крепко, как её хозяин после сытного обеда. Наши угощения он находил недостаточными и по столам ходил как по бульвару. Как-то раз бабушка пожарила деду целую сковородку мойвы, переложила в тарелку и куда-то отлучилась. Зря она это сделала! Досмотрев футбол дед в предвкушении вкусной жареной рыбки   заходит на кухню. И что же он там видит? Серый с прекрасным аппетитом обедает его собственной мойвой! Наглец не додумался незаметно стащить рыбёшку и спокойно съесть её где-нибудь в укромном месте. Серый понадкусывал и перепортил всю рыбу: за это дед выбросил его через забор. 

Однако Серому всё было ни почем, дома сидеть ему не хотелось, и на следующий день мы с Соней уже тискали его в своих объятиях. Серый же, приобретя навык полёта через забор и не думал менять свой рискованный образ жизни.

Как-то раз деду на лечение привезли огромного и злого добермана. Тогда ещё винтовки стреляющие снотворным распространены не были, а лечить грозного пса было надо, хотя я не помню, конечно, в чём состояла суть его болезни. Но его надо было хоть немного успокоить! Тогда добермана закрыли в вольер, а дед взял несколько снотворных таблеток (рассчитав на вес, чтобы доберман не умер), и вложил их в мясной фарш, сделав несколько шариков. Подойдя к вольеру он начал кидать ему мясные шарики; вдруг откуда ни возьмись появляется Серый (видимо он притаился неподалеку), как пуля залетает в вольер к страшному доберману, хватает мясной шарик и молниеносно вылетает обратно со своей добычей! Люди и доберман были шокированы.

Серый же исчез на несколько дней. Мы с сестрой ходили его искать – ни слуху, ни духу! Дед сказал, что он верно, умер, ведь даже одной таблетки было слишком много для его веса. Мы горевали по Серому и всё-таки надеялись, что он вернётся.

Дня через три-четыре, мы услышали откуда-то слабое «мяу!». Стали прислушиваться; наконец Соня догадалась, что звук исходит из гаража. Машины там не было в тот день: мы забежали в гараж, и «мяу» стало слышно лучше. Соня догадалась, что звук исходит из смотровой ямы, которая  до верху была забита покрышками. Я вытащил пару покрышек, и что же мы увидели?! Со дна ямы, цепляясь за резину, выкарабкивался Серый собственной персоной!

Нужно ли описывать нашу радость от встречи с любимцем? Мы были на седьмом небе. Однако Серый, хоть и шел самостоятельно, временами падал: действие таблетки еще не прекратилось. Мы положили его на старое кресло в сарае и принесли молока: молоко Серый попил, но от госпитализации отказался, и ушёл куда-то по своим делам, пошатываясь. Скорее всего дело было так: совершив своё дерзкое ограбление Серый съел мясной шарик со снотворным внутри, а когда таблетка подействовала (а случилось это быстро, учитывая быстроту обмена веществ у котов), он находился в гараже, упал на дно ямы с покрышками и был в отключке все эти дни, пока мы с Соней не услышали его. Несколько дней после освобождения из ямы он шатался и иногда падал, и мы все опасались чтобы он так не попал под машину. Но к счастью все закончилось благополучно, и Серый полностью поправился. 

Так мы его и оставили тем летом: полностью здорового. Приехав же в гости на зимних каникулах Серого мы нигде не обнаружили, хоть и искали. Погиб ли он во время одного из рискованных предприятий? Или нашёл другое хлебное (точнее мясо-рыбо-молочное) место? Неизвестно! Но память об ласковом и отважном Сером жива.

----

Никот .

------

--

----

Путь к водопаду

 

----

Путь к водопаду

Или думаете ли, что те восемнадцать человек,

 на которых упала башня Силоамская и подавила их, 

виновнее были всех живущих в Иерусалиме?

 Нет, говорю вам; но если не покаетесь, все так же погибнете.

Лк. 13:4-5

День был чудесным по-настоящему.

Мне всегда казалось странным радоваться когда весна приходит внезапно, распахнув двери настежь. При таком обороте событий резко теплеет, а на небе не остается ни одной тучки; солнце светит настолько ярко, я бы сказала – приторно, что уже многие прохожие надевают солнцезащитные очки. Не удивительно, что в такую пору страдают люди с психическими расстройствами. Попробуй выдержать такие скачки! Но в этом году весна нас пожалела, как будто осознавая, нашу человеческую немощь. Теплело постепенно, понемногу; иногда шли дожди с мокрым снегом, дни были то пасмурными, то солнечными – но и в погожие ясные дни на небе висели белые барашковые облака. Но всё равно постепенно теплело, на деревьях распускались почки, а ярко-зелёная трава пробивалась на свет; весна будто давала привыкнуть к себе.

Сегодня был как раз такой погожий весенний денёк. Настроение было приподнятое – занятия прошли хорошо. Не последнюю роль в этом сыграло отсутствие Егора – несносного шестилетки. Его простуде, чего греха таить, я радовалась, и, думаю, в тайне радовались его одногрупники и одногрупницы . Через пару месяцев Егорка должен был выбыть в первый класс, и мы с девочками уже планировали отметить это радостное событие бутылкой холодного шампанского. Выйдя из садика я неторопливо шла по тенистой аллее; воздух был пропитан приятной прохладной свежестью – он был по-весеннему сырым. В ветвях деревьях, из которых уже робко пробивались первые листочки, громко шумели воробушки, в тенистых местах еще оставалось немного снега.

Я думала о том, что приготовить на ужин. Мысленно отклонив мысли о бефстроганов (много возни) и котлетах (мытьё мясорубки), я остановилась на мысли о скумбрии. В самом деле, рыбу мы едим редко, а ведь она очень полезна. Я куплю копчёную скумбрию и отварю картошки – и это будет чудесным ужином для всей семьи! Ароматнейшая рыбка, с мягкой разваренной картошкой, со свежим лучком! У кого не потекут слюнки? С этими мыслями я и шла по аллее в магазин – купить скумбрию и ещё немного каких-нибудь вкусняшек. Я вышла из аллеи на оживлённую улицу, прошла мимо аптеки и направилась к «своему» магазину. До него было рукой подать; сейчас я, несомненно, поднимусь на три ступеньки,   передо мной откроются автоматические двери и я войду в магазин. И я действительно поднялась на три ступеньки и шагнула вперёд; я смотрела прямо на стеклянные автоматические двери, через которые я заходила в магазин уже сотни раз. Через мгновение они, несомненно, откроются,  давая мне возможность пройти, подумала я. Двери начали разъезжаться в разные стороны; я сделала ещё шаг вперёд и замерла.

Никакого магазина не было – не было прилавков с продуктами, не было очередей на кассе. Да и меня самой не было – в светло-кофейном плаще и новых ботинках. Шагнув в двери я с ужасом обнаружила себя лежащей в джинсах и серой кофте  на обычном, но каком-то неуютном диване в своём нынешнем доме. Пробуждение было таким ужасным, а реальность настолько неприглядной, контрастирующей со сном, что я, никогда не будучи сентиментальной, залилась горькими слезами и предалась своему горю на четверть часа.

Спала ли я? Или грезила? Точно сказать было нельзя – возможно, я грезила, а потом уснула, и мне приснился сон из моей прошлой жизни. Жизни, в которой я уже семнадцать лет работаю воспитательницей в детском саду, а мой супруг занимается установлением и обслуживанием систем сигнализации и видеонаблюдения. Эта жизнь настолько отличалась от прошлой, что я часто задавалась вопросом: а была ли я раньше? Существовала ли в той, прошлой жизни? Я не была уверена. Возможно, это я шла в магазин, как делала сотни раз – а возможно и не я, а какая-то другая женщина, плод моего воображения. Но, если взять себя в руки и посмотреть правде в глаза, то надо признать, что это действительно была я – я, но только до прихода Беды…

Беда пришла на восьмой год после того, как решили сделать людей счастливыми. Кто решил? Ну, всегда ведь находятся люди, желающие блага. Конечно, обычная жизнь нам опостылела, и многие мечтали резко стать богатыми и успешными. А если для этого требуется поменять власть и убить пару сотен человек – ну что за беда? Конечно, счастливыми мы не стали, а даже наоборот, но говорить об этом было непринято. Поэтому было решено праздновать День Счастья – пришлось с этим мирится. Нам говорили, что если мы недостаточно счастливы, то это из-за  внешних или внутренних вредителей, а сами мы идём верной дорогой, что не подлежит сомнению. А если ты и сомневаешься в этом, то ты и есть тот внутренний вредитель, и в лучшем случае обречён плестись на обочине жизни. Говорили, что для того чтобы стать совершенно счастливыми, наш Остров должен был вступить в Архипелаг Счастья – и к этому должны стремиться все патриоты Острова. 

Мой второй, младший сын родился в год, когда наконец-то решили сделать людей счастливыми. Политика меня не особенно интересовала; я думала, что мы сможем жить своей жизнью в нашей квартире и мы никому не будем нужны. О, как же я ошибалась! Конечно, мы-то и были нужны. Сначала были нужны наши налоги, которые непрестанно повышались – для строительства счастливого будущего. Затем у нас забрали свободу – чтобы враги не сбили нас с верного пути к Архипелагу Счастья. При этом утверждалось, безусловно, что наш Остров свободен, как и его граждане. Мы считали, что если мы отдали деньги и свободу, сидим и не отсвечиваем, то нам оставят хотя бы жизнь. Наивные! Пришла Беда, и нам сказали что мы обязаны защищать наш остров, свободу и путь к Архипелагу Счастья. Тогда-то нам и удалось совершить побег, переправившись с острова на одной барже. С тех пор мы и живём в этой квартире, в которой я лежу на неуютном, хотя и комфортном  диване. Теперь-то я понимаю, что та жизнь и была счастьем, что оно уже было, неоцененное нами по достоинству…

По-старому, конечно, жить было невозможно. Прежде всего мы не знали местного языка. Люди относились к нам по-разному – приветливо и не очень – но везде мы были чужаками. Чужим был мой школьник, чужим был мой студент: недавно его отчислили, как и многих наших, островитян. Преподаватель-физик просто завалил их, а преподаватель может завалить так, что никаких аргументов не будет – тем более у чужаков, коими мы и являемся. Он говорит, что хочет поступать заново, а сейчас работает на мебельной фабрике. Он меняется, огрубевает и никогда не будет прежним – на Острове он бы закончил университет и работал бы по своей специальности. У нас нет здесь перспективы, вот несчастье: лишь поддерживать жизнь. Мы чужие здесь, и нам не забывают напоминать об этом: недавно мы с подругой-островитянкой пошли в кафе. Мы заказали классику – фри с куриной отбивной. Официант просчитал нас по акценту. Для начала мы долго ждали – заказы уже получили пришедшие позже посетители. Затем он принёс уже остывающую отбивную и с едва заметной ухмылкой поставил тарелку чуть небрежно, как бы бросив её на стол. Зачем он это делал? Отбивная стояла у меня в горле; возможно, он не посмел бы вести себя так, будь со мной супруг. Супруг нашёл работу, как разбирающийся в электронике мастер, и внешне оставался таким же. Но не для меня! Куда-то исчезли его вечные шутки, голос стал невыразительным и слабым. Он тоже чужой здесь…

Я же живу жизнью двойственной: тело моё живёт здесь, но душа – на Острове, о котором я постоянно думаю. Я читаю новости, сплетни о певицах, знаю о ценах на проезд. Знаю обо всех новостях родного города. Я живу двойной жизнью, надо это признать.

Говорят, что когда спускаешься по горной реке, которая падает в реки долины водопадом, на байдарке, то до некоторого момента ещё можно избежать спуска с водопада. Надо остановиться в каком-то подходящем месте, или свернуть. Если же этого не сделать вовремя, быстрые волны вынесут байдарку на такой участок реки, сойти с которого возможно лишь пройдя через водопад. Это очень опасно, и далеко не все выходят из водопада живыми. Сравнивая нас, островитян, с байдарочниками, я думаю можно утверждать,  что мы проспали все повороты, на которых можно было причалить, и нам остаётся лишь лететь по водопаду, надеясь выжить. Невредимыми из водопада выйти тяжело – у кого-то он забирает жизнь, у кого-то здоровье, работу, свободу, родных людей, родной дом… Когда же были те повороты? Когда мы спокойно, а многие даже одобрительно, смотрели как убивают королевских стражников, и думали что этим купим себе счастье? Или когда бесследно исчезали те немногие, кто говорил правду? Платим ли мы за их кровь? Или был ещё последний поворот, когда мы бездумно выбрали правителей – без мысли, без должной в таком деле серьёзности? Я не знаю; знаю лишь, что мы, видимо, сейчас уже в водопаде. Или наша байдарка лишь несется к нему, и самые страшные испытания ещё ждут нас?  

За окном стоял непроглядный туман, так что сложно было разглядеть даже соседнюю многоэтажку. На столике у дивана лежал словарь – верно, я штудировала его перед тем как уснуть. Я вытерла слёзы. Надо было пойти умыться, чтобы мои не заметили слёз – скоро они будут возвращаться. Сегодня я сварю абсолютно никакой рис в пакете, а на десерт – красивейшая красная клубника, настолько безвкусная, что я даже не могла предположить, что такая может существовать в природе.  Несмотря на всё это я должна быть сильной. 

 ----

Никот .

----

Чо глядити на ката то ? Кот сам охвостел ... ничо низнаю ...

Засохшая липа

 

---

Засохшая липа

  Каждое действие имеет свой смысл, своё предназначение. Я вообще не верю в случайности: всё на свете закономерно – просто мы не можем этого постигнуть. В жизни человека бывает так, что незначительное, на первый взгляд, действие приводит к таким последствиям, которые остаются с ним надолго, а иногда и на всю жизнь. Мне ехать ещё около часа, и я успею тебе рассказать, отчего я пришёл к такому выводу.

  Было это пять лет назад. Тёплым и солнечным октябрьским утром старенькая «Газель» везла нас, человек двенадцать сотрудников и сотрудниц, на окраину города, в интернат, где мы были должны высаживать деревья. Владелец нашей фирмы – для рекламы, или из добрых побуждений, а может и то, и другое – давно взял этот интернат, так сказать, под шефство. Время от времени директор интерната обращался к нашему руководителю за помощью – закупить спортинвентарь для детей, краску для скамеек и прочее. Территория интерната была не меньше двух гектар, а расположен он был на берегу реки. Чтобы озеленить территорию администрация обратилась к нашей фирме, с просьбой закупить несколько десятков саженцев. Наш босс согласился, но с тем условием, чтобы наши сотрудники высаживали саженцы вместе с детьми, а работа была заснята на камеру и выложена в Интернет – реклама ещё никому не помешала!

Накануне искали добровольцев в поездку. Я вызвался одним из первых – не отличной ли идеей было немного отдохнуть от душного офиса и монитора, и немного размяться на свежем воздухе в такой чудный осенний денёк! Мы высадили где-то тридцать саженцев яблонь, каштанов, елей и клёнов. И когда работа была почти окончена, мы заметили, что у нас есть три молоденьких липы, которые надо посадить, но по плану всё уже рассажено. И откуда взялись эти липы? Их не планировали закупать! Возможно, продавец доложил их на сдачу, или по невнимательности. Так или иначе, выбрасывать саженцы было жаль,  и мы решили высадить их за синим сетчатым  забором интерната: там было немного свободного места. Как сейчас помню – высаживать пошли я, Юля, Лена, Андрей, Кирилл и Таня. Как-то само собой мы оказались в парах. Мужчины, ясное дело, копали лунки, а женщины держали саженцы. Я сажал липу с Юлей; мы шли последними, и когда подошли две другие лунки были уже выкопаны около больших елей. Пришлось искать место: нашли его только у дороги, где почва была каменистой, так как, видимо, остатки камней и асфальта строители закопали не отходя от места работы. Неудачным это место было не только из-за почвы: если другие саженцы были защищены от бурь могучими елями, то наша с Юлей липа одиноко стояла на ветру. Можно было выбросить липу и не копаться в земле; но мне было жаль это бедное маленькое деревце. К тому же это был повод немного побыть рядом с Юлей: она и раньше мне нравилась, а побыв с нею наедине двадцать минут – а Юля в тот день была весела и приветлива – я внезапно осознал что люблю её, и это изменило всю мою жизнь.

Собственно, во время посадки липы со стороны Юли не было ничего многообещающего. Она просто была в настроении. Но на следующий день я внезапно поймал себя на мысли что постоянно думаю о ней и хочу её видеть. Мы работали в одном большом офисе, но в разных отделах и на разных этажах.  Я стал искать встреч с ней; подходил с документами и с разными рабочими вопросами, хотя сам прекрасно знал ответ; часто проходил мимо её отдела – в надежде на то, что она тоже выйдет. У меня был её номер: я начал слать ей то смешные картинки, то стихи о любви. Юля скорее делала вид, что не ничего не понимает; но моя жажда – именно жажда – находиться рядом с ней, слышать её голос становилась сильнее день от дня. Видимо моя активность (Юля называла это навязчивостью) стала утомлять предмет моих мечтаний – Юля прислала довольно резкое сообщение, что я ей не более чем друг. Погоревав пару дней я возобновил свои попытки сблизиться с ней.

В ту пору мне было тридцать лет; Юля же была на четыре года старше. У неё были густые и прекрасные светлые волосы и глаза цвета пасмурного зимнего дня. Роста она была среднего и несколько полновата, но это даже очень шло ей. Наряжаться и краситься она любила и курила тонкие дамские сигареты. Я ждал её на остановке у работы, незаметно подкладывал шоколадки на стол. Времена Юля даже начинала общаться со мной, но в следующий раз могла быть очень груба и неприветлива. 

Все мои мысли были заняты ей одной; у Юли же, как я иногда понимал и чувствовал, временами были и другие мужчины. Я не отличался идеальным здоровьем и не мог водить машину; они же в этом имели преимущество передо мной. Я обижался и ревновал; но понимал уже, что мне ничего не светит, поэтому искренне желал ей найти своё счастье. Но она его не находила и снова оставалась одна, а мне было жаль оставить её в такой момент, тем более, как я с горечью заметил, Юля любила выпить. Понимая безнадёжность своих усилий и не зная как помочь Юле я принялся с удвоенной энергией молиться за неё. Если я, недостойный, не могу сделать её счастливой, пусть же поможет ей Господь Бог!  В исступлении я просил чтобы если Юля должна погибнуть по своим грехам, Господь бы отдал в Ад на мучения мою душу, а её забрал в Рай. Но, рассудив, я понял что это невозможно, так как, казалось мне тогда, если я буду в Аду вместо Юли, то Ад станет для меня Раем, потому что я буду счастлив, что избавил её от страданий. Мысль быть спасенным без Юли казалась мне ужасной; впрочем, она и сейчас мне кажется ужасной – как в Раю можно быть счастливым, осознавая, что любимый человек или родные, близкие люди мучатся? Мысль и здесь, в этой жизни, увидеть Юлю несчастной была для меня невыносима; меня ужасала воображаемая картина: я иду по улице с супругой и детьми и (не дай Бог!) встречаю одинокую, грустную Юлю. Для меня было бы легче, я думал тогда, смотреть на Юлю снизу вверх, глазами нищего. Пусть бы счастливая Юля прошла и не глянула даже в мою сторону; право, это было бы отраднее для меня!

Так прошло три года. Всё проходит и всё имеет свою меру. Юля столько раз оттолкнула меня, что мои чувства к ней начали угасать. Была и последняя капля: она, как сама призналась, передарила кому-то мой небольшой подарок. Я по-прежнему желал ей добра, но огонь в груди уже гас. А когда мои чувства к ней начали проходить, наша компания разорилась; мы оба потеряли работу. Незадолго до этого Юля заблокировала и мой номер, и я потерял её из виду, однако теперь это уже не было больно для меня.

Так закончилась моя любовь. Впрочем, может быть это вообще не было любовью, а было лишь состоянием больной души, которое я принял за любовь? Возможно. Но я всё-таки склонен считать это любовью, пусть любовь эта и была исковерканной и больной, как и сама душа, где она отчего-то решила свить себе гнёздышко!

Быв вынужденным покинуть предыдущую работу, я по-прежнему вёл уединенный образ жизни и почти ни с кем не общался. Я и раньше был человеком замкнутым, теперь же, после того как огонь любви, не находя выхода три года обжигал моё сердце как огонь физический – глину, моё сердце из мягкой глины стало жёстким, как обожжённый глиняный сосуд. Никакие чувства не проникали  на его глубину, и я жил ни к кому не привязываясь и не питая вражды. Кто-то скажет что я не жил, а скорее существовал. Возможность карьерного роста меня тоже не занимала, потому что не была никого, кто бы мог оценить это.

Так уединённо и непримечательно я прожил два года, после того как видел Юлю в последний раз. Слышал, что она устроилась в МФЦ и по-прежнему живёт в своей девятиэтажке со старенькой  матерью. Мои чувства к ней прошли, но доброе отношение осталось. Мне вообще кажется странной фраза «от любви до ненависти шаг». Как можно ненавидеть человека, которого любил? 

Я уже давно не думал об этой истории, но однажды, в конце февраля, вся эта история воскресла в моей памяти; мне захотелось вновь увидеть нашу липу, которую мы посадили вместе с Юлей в тот памятный октябрьский день. Погода стояла морозная – идеальная для хорошей прогулки! Мне вообще кажется странным, если русский человек хотя бы иногда не любит подышать бодрящим морозным воздухом. В тот день я вышел из дому в седьмом часу. Выйдя с нашего тихого посёлка я прошел мимо школы, где учился когда-то, и увидел толпу заводчан, спешащих на проходную. Миновав центральный рынок, который лишь начинал готовиться к рабочему дню я  прошёл несколько оживлённых улиц, и, выпив по пути чашку чая поспешил на окраину города.

Наконец-то стих шум города. Я направился к интернату через усыпанные снежным покрывалом холмы, кое-где поросшие деревьями и кустарником. На деревьях весело чирикали воробьи, шустрые синички и снегири рассекали в небе; стучал где-то дятел. Слева, метрах в двухстах, протекала река. Недели две назад была оттепель, поэтому вода не была скованна льдом – льдины не спеша скользили по гладкой поверхности воды.

В десятом часу я увидел синий забор, который уж мне, наверное, не забыть! Прошедши через аллею прекрасных зелёных елей, усыпанных чистейшим белым снегом я наконец-то достиг цели своего путешествия и встал, как громом поражённый.

Наша бедная липа – единственное, что мы смогли с Юлей создать вместе, возможно единственное моё наследие в этом мире – была совершенно высохшей. Две её сестры, растущие неподалёку, были рослыми и здоровыми. По весне, верно, оденутся они в прекрасные зелёные наряды, а летом будут пьянить редких прохожих своим чудным ароматом. Но та, наша липа, единственный плод нашей странной и исковерканной любви, уж никогда не зазеленеет и не зацветёт; жалобно повисли ветки с оставшимися кое-где сухими листьями…

В груди у меня перехватило; я упал на колени и заплакал, обняв и прижавшись щекой к засохшему стволу. Милая липа! Прости, что не смогли найти тебе места получше, где бы ты была защищена от ветров и могла бы пить воду из земли, как твои сёстры… Прости, прости, бедная, за то что ты прожила так мало, что не услышишь трелей соловьев ясным утром…

О липе ли я плакал? Или плакал о своей жизни – о том, что напрасно мы пять лет назад садили в каменистую землю слабый, жалкий отросток? Обо всём, наверное – не было ещё душе моей тяжко и горько как тогда, у нашей бедной липы… 

Резкое «Кар» встряхнуло меня. Я повернул голову направо – на заборе сидела сердитая, строгая ворона. Она непрестанно дёргала головой, но смотрела всё-таки в мою сторону. Мне показалось что ворона поняла моё горе и пытается меня ободрить, как умеет. Я подумал о тяжёлой жизни вороны – о том, как ей трудно добывать пищу каждый день; о том как горько видеть смерть своих птенцов… И всё же она жила.

Как жила и наша бедная липа – хотя Провидение и не отпустило ей много времени. И всё же она жила, и могла пить солнце по утрам. Могла подставлять ветки ласковому тёплому ветру; могла пить ледяную и до безумия вкусную воду; могла качать на своих прекрасных ветках синиц; могла одеваться в зелёные и жёлтые наряды. Стало легче; я подумал о липе со светлой грустью и нежностью. И с благодарностью – за то что она была в нашей жизни. Я встал с колен и вытер слёзы – спасибо тебе, липа, за всё! А  нам надо жить дальше, несмотря на все трудности и потери. Как живёт эта ворона, и как в своё время жила наша липа. Значит и в том, что мы с Юлей пять лет назад посадили нашу липу,  был смысл! Несомненно, был.

-----

Никот .

----

Смех как оружие массового поражения

 

---

Смех как оружие массового поражения

Знаете какая у меня есть теория? Над какими пороками больше смеются в СМИ, тех и становится больше, так как человек, подсознательно, скорее всего, копирует поведение высмеиваемых персонажей, воспринимая это как норму.

При Союзе высмеивали алкоголиков – и было их огромное количество. То есть создавался образ алкоголика – и люди, смотря на этот образ, копировали его поведение. Какие же образы создаются сегодня, якобы через юмор? Возьмём, к примеру, «шоу» «Однажды в России ». Какие там образы создаются? Если женщина – то это образ очень тупой «женщины лёгкого поведения», которая только и думает что о деньгах. Это все видят девочки лет десяти-пятнадцати. Они воспринимают этот образ как модель поведения и воспроизводят его. А потом говорят «это их выбор». А какой у них будет выбор, если им везде такие модели поведения навязывают? Если образ мужчины – то это либо ворующий наглый чиновник, либо какой-то дегенерат с самыми примитивными интересами. Это все смотрят мальчики и потом воспроизводят эту модель поведения. На поведение взрослых людей такой «контент» тоже влияет. Якобы высмеиваются там и голубые (сенатор и генерал вражеского государства). Такое «высмеивание» – на самом деле пропаганда голубизны, потому как показывает  это как вариант поведения, но более хитро (якобы высмеивают иностранцев). А потом, помнится, как пиарили одного из главных актёров этого «дегенерат-шоу» – Каземата. Каземат приехал в один прифронтовой город. То есть он годами своим так называемым юмором способствует деградации вашего народа, а теперь он куда-то «приехал», его надо, дескать, похвалить и уважить за то что САМ ОН соизволил приехать. Ну приехал и приехал, дальше то что?

Помимо непосредственной деградации народа такого рода «юмор» может преследовать и другие цели – например, усыпление бдительности. Лет семнадцать тому назад было популярным другое «дегенерат-шоу» – «Наша Раша». Помимо других блевотных образов там были показаны образы Лапшана и Джамхута – якобы «трудовых» мигрантов. Лапшан и Джамхут показаны хитрыми, но в целом незлобными, даже робкими персонажами. «Насяльника» (представитель народа Альфа Центавры) может кричать, замахиваться на них, они же всё легко стерпят. То есть какой посыл был телезрителям? Смотрите, мол, граждане, те кого мы завозим – неопасные, робкие, несчастные и забитые люди. Они не опасны! А что в действительности? Будут ли они смирно терпеть такое отношение, если вы, например, наймете бригаду и будете на них орать? А спокойно ли вы пройдете мимо толпы Лапшанов в магазин вечером? А ваша дочь, сестра, подруга? ТВ исказило образ; одело волка в овечью шкуру.

Вообще, ТВ про представителей нацменьшинств старается шутить намного более осторожно, чем про представителей самого многочисленного на Альфа Центавре этноса. Вы согласны?

«Ха-ха-ха, хи-хи-хи, теория заговора». Да, заговора. Это не аргумент, а ярлык, который вешают если нет аргументов. И вообще, после публикации «файлов эпштейна», высмеивать заговоры, представлять их чем-то невозможным и нереальным могут два типа людей: наивные дураки или мерзавцы, сами и участвовавшие в этом заговоре.

Конечно, в этом море пошлого и дегенеративного шлака попадаются и нормальные шутки. Но сколько их? Это пресловутая ложка мёда в бочке дегтя. 

Лет двадцать назад мы ещё смеялись над шутками Задорнова про американский юмор(«сел человек в торт – смешно, два человека село в торт – в два раза смешнее»). А что Михаил Николаевич сказал бы сейчас о качестве нашего «юмора»?

Давайте постараемся, друзья, уберечь себя и по возможности окружающих о деградации, от копирования образов, навязываемых нам через подобный, с позволения сказать, «юмор».

------

Никот .

----

Воздаяние

 

---

Воздаяние

*  *  *

Мне до смерти не забыть тот страшный день.

Строгая синева холодного октябрьского неба спешила одеться в чёрные тучи, принесённые с моря могучими ветрами. Стаи диких гусей летели в южные края, тревожно крича и будто пророча суровую зиму. Для меня день тот предвещал мало хорошего: на одиннадцать часов было назначено судебное заседание по делу моего друга – Пашки, которого обвиняли в убийстве. Тогда мы не только дружили, но и работали вместе: держали на долях лесосклад. Пашка же вину отрицал, и никто из нас, его близких, не верил в его вину – однако улики свидетельствовали против него. Но запомнили  этот день все, кто пришёл на заседание суда – в этом я не сомневаюсь; и причиной тому отнюдь не приговор, а поведение нашего бедного Пашки…

Как только Пашку привели в зал суда  и посадили за решётку, я остолбенел. Передо мной был наполовину помешанный: его трясло; губы беззвучно что-то шептали. Здоровый, крепкий мужчина в расцвете лет, который на всех заседаниях держался молодцом превратился в затравленного зверя. Он всё время озирался, как будто боялся увидеть что-то или кого-то. На вопросы отвечал еле слышно и односложно: казалось, он с трудом понимал их. Когда же его спросили о том, признаёт ли он свою вину, Пашка заплакал. Видеть это было больно. Ему дали восемь лет, но подсудимый, казалось, ничего не понял. Когда же конвоиры после оглашения приговора попытались вывести его из зала суда, то с Пашкой случилось то, что даже припадком назвать сложно.

– Уберите егоооо!!! Сними!!! Сними шапку!!! Уйди!!! Шапка! Уберите шапку!!! – вопил Пашка. Он выл зверем, цеплялся за прутья клетки и бился головой. Конвой буквально уволок его; все же присутствующие были шокированы.  Для его родителей и друзей приговор стал большим горем. А тут ещё такой страшный припадок… И почему он кричал про шапку? Какая шапка? Все мы ломали голову, но ответа не находили.

Ответ на этот вопрос я получил спустя много лет, когда Пашка освободился. Но прежде я хотел бы рассказать о самом убийстве, за которое судили моего друга. Перескажу я от его имени, так как он рассказывал об этом на заседаниях суда, когда рассудок ещё не покинул его, и рассказать необходимо, чтобы увидеть полную картину происшедшего.

* * *

В тот день, уже под вечер, я ехал на своем джипе на дачу. Ехал один. И проезжал я через эту деревеньку примерно в четыре часа вечера. Я вспомнил что забыл купить в городе чаю, и остановился у маленького сельского магазина. Быстро купил пачку чая; возвращаюсь через пару минут – машина не заводится, как мёртвая! Я сразу понял, что «сдох» аккумулятор. Давно надо было поменять, а только заряжал часто! Снял клемы, поставил – ничего! К магазину подошли несколько мужиков. Я рассказал им о своей проблеме, но аккумулятор никто не дал. Они предложили мне переночевать у какого-то Игнатьича, а утром съездить в город на автобусе и купить аккумулятор. Пришлось согласиться, что сделаешь? Было сыро и холодно, а машина не греется без аккумулятора – сами понимаете.  Отвели меня к дому этого Игнатьича. Это был старик; я дал ему тысячу рублей, и он выделил мне «комнату» на чердаке. На чердак можно было попасть из дома, в потолке был люк. Старик бросил какой-то брезент на матрац, на котором мне и предстояло ночевать. Я спросил, будет ли тепло. «Не замерзнешь» – буркнул Игнатьич и ушёл вниз. Это было в восемь вечера. Я спустился; хмурый Игнатьич топил печь. Я попросил чаю, и он налил мне кипятка. Я снова поднялся и лег. Уснул сразу. Проснулся же в четыре часа утра, потому что стало холодно. Я подумал, что Игнатьич, верно, крепко спит и не подбрасывает дров в печку. Пойти на улицу я не хотел – был сильный ветер, который выл в трубе и стучал по крыше ветками деревьев. Я лежал и ждал, когда хоть немного рассветёт. В шесть утра я оделся и спустился вниз, собираясь уходить. Я думал посидеть в машине – в доме мне стало жутко. Спускаюсь. Смотрю – Игнатьич лежит на скамейке. А на лице – подушка!!! Я оторопел. Позвал – молчит. Я подошел и убрал подушку с лица: он был мёртв.

Ваша честь! Я очень испугался и выскочил на улицу. Стал звать на помощь. Прибежали люди, вызвали полицию. Меня, конечно, арестовали. На подушке же мои отпечатки! Но не я убивал! Кто-то убил Игнатьича, пока я спал и ушёл, подставив меня…

* * *

У следствия же было другое мнение, и Пашку посадили, как я уже рассказал. Писал он редко, а ездить к нему в Магадан – не ближний свет! Отмотал он срок и вернулся в наш город. Многое изменилось: его родители умерли, кто-то уехал, другие забыли про Пашку. Многие считали его убийцей. Та шумная история была забыта: город жил новыми событиями, и дела до старых ему не было…

Я слышал, что Пашка вернулся, но наша дружба давно канула в Лету. Слышал, что он шабашит на какой-то ферме, что стал наш прежний шутник Пашка суров и молчалив.

Я уже и не думал узнать, почему он кричал «Шапка! Уберите шапку!» и тайну его припадка, но судьба распорядилась иначе. Тогда я работал на строительстве частных домов. Мы уже достроили один коттедж и занимались внутренней отделкой. На работах внутри нас было четверо, и прораб нашел ещё одного работника на пару недель – чтобы дело пошло быстрей. Этим-то работником и был Пашка! Мы узнали друг друга и вежливо поздоровались; но о той истории не вспоминали, так как работали с людьми посторонними. 

Наконец, как-то мы все работали в помещении, пришёл прораб и послал нас с Пашкой в другую часть дома – собирать мебель. Мы работали молча часа два, когда решили  почаёвничать и малость отдохнуть. Мы сидели друг напротив друга, на каких-то ящиках, и меня, конечно, разбирало любопытство, и я не удержался.

– Скажи, Пашок… Что случилось-то с тобой на суде? Почему ты кричал «Шапка!»? Сейчас я вижу, что ты нормальный, спокойный мужик.

Глаза Пашки наполнились тоской и болью.

– Месяца за три до того старика… Игнатьичем его звали… Ехал я под двести километров. И тут выбегает на дорогу малец, лет десяти – за мячиком… Я его, понятно, сбил. Вышел, смотрю – умер он…И струсил – уехал, никому ничего не сказал. Кровь смыл. И со временем даже забывать стал! Но вот, та история… Привозят меня из СИЗО в суд. Меня выводят в три погибели, как всегда. Но в тот момент что-то отвлекло их буквально на мгновения; я поднял голову. И что ты думаешь?! Выходят из суда люди. И среди них – парнишка один. Да дело не в нём! На голове у него – шапка. Да не простая, а серенькая, с двумя белыми полосками – точь в точь, как на том мальце была, которого я сбил!!! Мы посмотрели друг на друга, секунду буквально, и всё я понял – за что на страдание иду, и где вина моя. А что припадок… Ну нелегко это вынести, приятель.

Холодок пробежал по спине; мы замолчали. В окна яростно стучался дождь с мокрым снегом и градом. За окнами тоскливо и страшно выл ветер – будто оплакивая сломанные людские судьбы.

-----

Никот .

-----

---

В сундуке

 

---

В сундуке

Страшная багдадская жара наконец-то начала спадать.

Гончарных и кузнечных дел мастера закрывали свои мастерские и шли кто домой – отдохнуть, кто в чайхану – поболтать с друзьями за чашкой чая и узнать, что же стало с посольством великого и ужасного Чингиз-хана? Говорили, что Каир-хан приказал перерезать весь караван монголов с купцами и послами, и теперь не миновать мести каких-то диких монголов, о которых раньше ничего не слышали. Говорили что они пришли из каких-то северных степей, и что трудно найти лучших наездников и лучников. Каир-хана поносили последними словами; другие же заступались за него, говоря что те монголы были лазутчиками, и Каир-хан всё сделал правильно. Войны всё равно не избежать, ибо Чингиз-хану мало разорённого Китая – ему нужен богатый Хорезм и путь в сказочную Индию!

Тема войны с таинственными монголами занимала большинство посетителей чайханы. Но не всех. В отдалённом, тёмном углу по-восточному подобрав ноги, друг напротив друга сидели юноша и старик. Одеты они были плохо – чтобы не бросаться в глаза, но ужинали отменно. Они уже поели манты и пили чай с медовыми лепёшками. Тема войны вовсе не занимала их,  потому что если у большинства посетителей рабочий день подходил к концу, то у них он только начинался, ибо они были воры.

У юноши был вид человека, который выжидает, когда собеседник наестся и подобреет, чтобы начать важный разговор. Когда старик выпил первую пиалу чаю, юноша решился.

– Послушайте, дядя Хасан… Я ведь уже не мал. Мне надоело воровать  на базаре медяки да пирожки. Я всё это умею, вы меня научили! Однако же вы не научили меня воровать дома у купцов и вельмож. Вы никогда не брали меня с собой на дело! Я ловок и быстр…

– Да, ты быстр, но смел ли ты? Расторопен ли ты, словно гюрза или барс, или медлителен, как черепаха?

Дядя, казалось дразнил его. Он, видимо, ждал, чтобы племянник сам попросился, и хитро подталкивал его, играя на свойственном большинству самолюбии.  

Юноша твердо смотрел на него.

– Ну хорошо, как знаешь… Сегодня вместе пойдём!

Алладин мог бы поклясться, что в глазах дяди что-то сверкнуло, недоброе или лукавое, но не придал этому значения.

Они вышли из чайханы, и дядя быстро повёл племянника через тесные улицы города. На лицо магрибинец был старик, но был быстр и ловок, и в темноте видел почти как кот. Через час быстрой ходьбы они остановились перед богатым домом, где судя по всему жил купец. 

Они перелезли через стену бесшумно прошли через сад, после чего залезли в открытое окно дома, так как хозяин  спасался от жары. Хасану было отлично известно, где купец держит золото, ибо третьего дня он подкупил слугу и все разнюхал. Воры подошли к сундуку, стоящему у стены. Дядя Хасан вынул из сумки, что висела на плече, кусачки и ловко сломал замок, а затем отодвинул засов. Откинули крышку; на дне сундука были серебряные и золотые динарии. Хасан держал мешок,  а Алладин за полминуты пересыпал монеты. Можно было уходить, но магрибинец почему-то медлил.

– Чего мы ждём, дядя?

– Залезай в сундук!

Алладин опешил.

– Но за…

– Лезь, молокосос! Мне надо знать, смогу ли я спрятать тебя в таком сундуке при необходимости.

Это было очень странное объяснение; но привычка слушаться дядю, его жесткий тон и сама ситуация не располагали к спорам. «С ума выжил старик!» – мелькнуло в голове у Алладина – «Ладно, это дело одного мгновения!» 

Он бесшумно юркнул в сундук и тут же хотел вылезти. Не тут-то было! Дядя Хасан моментально опустил крышку и закрыл засов. На улицах Багдада Алладин не раз был в передрягах, но тут все у него опустилось. Он лежал скрюченный и ошеломлённый. Сперва он подумал, что это глупая шутка магрибинца, что сейчас он откинет крышку и они уйдут вместе, как и пришли. Каково-же было его удивление, когда спустя несколько мгновений он услышал как дядя Хасан закричал в саду: «Держи вора!» и судя по всему, убежал.

Весь дом переполошился: выскочил хозяин, слуги и вся родня. Они бегло осмотрели дом и сад и решили, что или вор ничего не сумел украсть, либо этот крик был из соседнего сада. Скоро они легли и все опять затихло.

Что творилось с Алладином! Волосы встали дыбом, вся кожа покрылась гусиными пупырышками. Он то молился, то беззвучно рыдал (шуметь было нельзя), то проклинал дядю Хасана и его вероломство. Но более всего он оплакивал себя. Днём, конечно, хозяин заметит сломанный замок, откроет сундук и обнаружит  вместо своих монет незадачливого вора Алладина. Его, конечно, схватят и отдадут городской страже. Те же притащат его в тюрьму, и вскоре ему отрубят голову – это в лучшем случае.

Обидно было умирать молодым. Да ещё и так глупо – ждать смерти в деревянном сундуке! Мозг Алладина начал работать. Нужно было попытаться открыть сундук – точнее заставить его открыть кого-нибудь снаружи.

Эта мысль озарила. Он ухватился за эту последнюю надежду как утопающий. Своим маленьким ножиком он принялся царапать крышку сундука. Ничего не происходило, и пришлось царапать сильнее. Наконец он услышал шаги; верно, кто-то услышал царапанье и принял его за крысу. Через мгновение крышка сундука распахнулась, и сверху Алладин увидел сонное бородатое лицо.

Алладин вылетел из сундука как камень из пращи; сбив своего невольного спасителя с ног о ринулся в сад.

«Держи вора!» завопил опрокинутый спаситель. Все жильцы повставали с постелей и ринулись в сад. Алладин же немного замешкался, и его едва не настигли. Однако его спасла безлунная ночь: на бегу он увидел большой камень, схватил его и бросил в колодец. По звуку слуги решили что вор упал в колодец, и побежали на звук. Это и спасло Алладина, который тем временем перескочил стену и полетел по городским улицам.

Он бежал к лачуге на окраине, где ютился дядя Хасан. Юноша был страшно зол. Однако, насилу добравшись, он обнаружил лачугу пустой, а вещей дяди тоже не было. Алладин без сил упал на землю. Он понял, что дядю больше не встретит – возможно он подался в Басру или в Самарканд. Но он остался жив! Потрясения прошедшего дня так подействовали на него, что он судорожно заплакал и впал в горячку.

---

Никот 

О том, что вандалов стало меньше, и так ли это хорошо

 

---

О том, что вандалов стало меньше, и так ли это хорошо

И я уж года полтора не видел 

чтобы на улице что-то решалось дракой;

 лениво люди бродят по торговым центрам

«Каста» «Вокруг шум»

Лет тринадцать тому назад автор ехал на новом, комфортабельном и большом автобусе. Они тогда только вышли на маршруты, и не удивительно, что рядом два мужика автобус обсуждали. Среди диалога примечательными автору показались приблизительно такие слова одного из собеседников:

– Да, хороший автобус… И всё чистое, целое! Сейчас народ поспокойнее стал. Лет двадцать назад всё бы уже переломали, всё обрисовали…

Говорил он это с явной радостью: хорошо же, что автобус в нормальном состоянии! И действительно, хорошо. Но если мы копнём чуть глубже и попытаемся понять, почему же автобус цел, то придем к выражению «народ поспокойнее стал». «Вот это уже теплее!» как сказал бы Горбатый из знаменитого фильма с Владимиром Семёновичем…

И точно, по сравнению с девяностыми народ стал значительно спокойнее («ценных специалистов» вынесем за скобки). Сейчас намного меньше шанс нарваться на драку с хулиганом со двора; а новые скамейки в парке стоят целыми, как ни в чём не бывало! И это хорошо, и это радует. Но всё же, если выйти мысленно за рамки комфорта и безопасности, а подумать об общественных процессах, то напрашивается вопрос: а почему народ «стал поспокойнее»? Почему целы автобусы и лавочки?

Какова главная причина этого? Стали ли люди лучше? Не думаю. Может быть, в некоторых моментах стали вежливее, мягче, сострадательнее – да; но это всего не объясняет. Нравы стали мягче. За долги морду редко бьют, и это хорошо. Но лавочки и автобусы ломали в большинстве случаев не от излишней злобы, а от излишней энергии, которая просто текла в неправильное русло. Но сейчас-то этой энергии не стало! Вот что должно беспокоить.

Да, во многом активность ушла в мир виртуальный. Но этим всего не объяснишь, так как у других народов тоже есть интернет, но энергия у них на уровне.

«Время было такое»? Но вспомните «Войну и мир», как Безухов с кампанией привязывали квартального к спине живого медведя; да и если вспомнить все выходки молодежи эпохи Российской Империи, то «дети девяностых» нервно курят в сторонке. Я не хвалю эти выходки, а лишь констатирую, что это – признак энергии народа (прежде всего говорим про молодёжь), и всплесков этой энергии сейчас мало, в сравнении с эпохами предыдущими. Это-то и озадачивает. В чём причина?  

Возможно, причина в низкой рождаемости (это касается всей европеоидной  расы). Процент молодёжи в обществе становится всё меньше, средний возраст – всё старше. Так что жизнь становится спокойнее; но найдётся ли в таком обществе достаточное количество энергии, сил, готовности к переменам? Не вымрет ли оно, не растворится ли под нажимом внешнего давления? «Славянские ль ручьи сольются ль в Русском море? Оно ль иссякнет? Вот вопрос» писал Пушкин.

Так что те, кто «жаждет ремейка 1917» глубоко заблуждаются. Тогда средний возраст русского человека был намного младше, а людей иной культуры, языка и веры рамного меньше. В случае же смутных времён сегодня инокультурный элемент будет играть намного большую роль, чем сто лет назад. Имейте в виду. 

Снижается пассионарность народа. Почему так происходит? Вопрос сложный. Может бать мы перенапряглись в прошлом веке? В любом случае, всё по нашим грехам. Но если мы хотим выжить как народ, как нация – мы никуда не уйдём от темы запрета абортов. Только не надо этих сладенько-глупеньких «запретами ничего не решить». Решить! Всё решить! Чего же тогда Ютубчик запрещать, если «ничего не решить»? Запрещённое всегда делают меньше, чем разрешённое. Углубляться не будем…

Всем подписчикам и читателям  Кота – мира, здоровья, добра и любви.

----

...щас фсё пойдёт наобороташна ....

Ведьмин дом

 ---

Ведьмин дом

Давно Пётр не ждал выходных с таким нетерпением! Во вторник после работы он заехал к нотариусу и получил все необходимые документы о том, что он вступил в наследство оставшееся ему от его тётки, Анны Степановны Демыровой. Других наследников у тётки не было, поэтому тягаться за материальные блага не пришлось: Пётр просто вовремя подал необходимые бумаги и сейчас мог пожинать плоды.

Никаких баснословных богатств Анна Степановна не оставила; оставила, однако, дом в селе, километрах в тридцати от Новосибирска. Пётр же, когда узнал про дом, был несказанно рад, так как сам ютился в съёмной однушке. Он был хорошим программистом и знал это, поэтому неплохо зарабатывал. Узнав о доме в деревне, Пётр уже настроил много планов: привести дом в порядок и переехать туда, а работать удаленно. Ну а в случае надобности тридцать километров – не такое большое расстояния. Тем более у него была «Нива».

Вступив в наследство, Пётр твердо решил в ближайшую субботу поехать и осмотреть дом. В городе его ничего не держало: месяц назад его девушка, Таня, бросила его. Так что в оставшиеся до субботы дни Пётр готовился к поездке: подлил в двигатель масла, подкачал колёса, положил в багажник обогреватель и тёплое одеяло. Он, конечно, сомневался, стоит ли сразу ночевать в доме, но на всякий случай приготовился.

В пятницу вечером он позвонил бабушке, которая кое-как знала покойницу. Бабушка наговорила Петру много чего, от чего у Петра живот сводило от хохота. Тётка, мол, была ведьма, и дом тот весьма нехорош. Нельзя ночевать в нём, особенно в эти дни, от Старого Нового Года до Крещения, когда по земле ходит нечисть, с которой водилась тётка; а если непременно хочешь ночевать, то надо найти в том селе священника, чтобы он освятил дом. Пётр лишь посмеялся над безобидными суевериями милой старушки и пообещал ей что «все будет нормально и хорошо, бабайка не съест». 

В девять утра, в субботу Пётр спустился во двор и сел в машину. «Нива», однако, долго не заводилась. Казалось, машина сама не хотела ехать! Но через четверть часа Петру всё-таки удалось отправиться в путь.

Он ехал по навигатору, и благополучно доехал до деревни, свернув по пути с шоссе на грунтовку. Тут навигатор почему-то начал сбоить, как-то странно барахлить; казалось, он издевался над Петром, гоняя его взад-вперёд по одним и тем же улицам! Деревня была небольшая и немноголюдная, а так как стоял сильный мороз, люди не попадались. Наконец ему удалось увидеть старуху, которая шла в курятник с зерном. Узнав про дом, который ищет Пётр, старуха запричитала и предложила Петру не ехать, повторяя бредни, которые уже говорила бабушка. Мол, в этих местах, в страшных лесах в древности язычники приносили свои кровавые жертвы; тётка же его была страшной колдуньей, а дом её так и называется: «Ведьмин дом». Насилу удалось убедить её показать дорогу…

Подъехав к дому на окраине села Пётр обнаружил, что дом относительно неплох, и что окна и двери целы. На гвоздике у двери висел ключ; Пётр отпер дверь и наконец вошёл. 

Как и думал материалист Пётр, всё что рассказывали о тётке было враньем. В доме не было никаких чудовищ или говорящих черепов. Однако было все же нечто, что поразило Петра: просто неестественное количество мусора. Какие-то бумажки, баночки, пакеты, тряпки, свечи, груды всякого барахла. Пётр принялся собирать мусор в большие пакеты, которые он предусмотрительно привез с собой, и выносить во двор. Но мешки закончились, а мусора было ещё порядочно. Пётр глянул на часы; без четверти шесть! Он долго раздумывал, остаться ли на ночь, но всё-таки не захотел блуждать в темноте, помня о проблемах с навигатором. В сарае об обнаружил запасы угля и растопил печь, включил обогреватель и залез под теплое одеяло, улегшись на старый диван.

На следующее утро лесник Фёдор Николаевич, идя в деревню по своим делам, увидел у «Ведьминого дома» бежевую «Ниву», и очень удивился. Он подошёл поближе и окаменел: на снегу лежал труп мужчины, которым уже явно полакомились волки! Они слизали и кровь со снега. Фёдор Николаевич сразу позвонил в полицию, а сам остался ждать, удивляясь: кто был этот человек и что он мог здесь делать? И почему здесь оказались волки, тогда как дичи в лесу сейчас достаточно?

Полицейские обнаружили, что дверь в дом распахнута, уголь в печке догорел а обогреватель все еще работает. Они открыли «Ниву», и бардачке обнаружили права на имя Петра К. Судмедэксперт установил, что смерть наступила в результате повреждений горла и внутренних органов, нанесённых животными, поэтому дело закрыли. Было установлено, впрочем, что Пётр К. находился в доме законно, так как являлся его владельцем; ночью же зачем-то вышел на улицу, где и был загрызен волками. Но зачем он вышел? Для естественных потребностей? Но почему он отошёл так далеко от дома, в такой мороз не оделся? Почему не прикрыл дверь? Почему обнаружен у машины, если туалет в другой стороне? Местные говорили, что видимо ночью что-то очень испугало беднягу, что он, здоровый взрослый мужик, побежал к машине, не одевшись. И почему так «вовремя» у дома оказались волки? Над ними только смеялись; Петра же похоронили в закрытом гробу.

---

Никот .

-----

----

( дверца маленько приоткрываицца, оттэдава высовуиццца сурьёзная и строгая физиномия ката ) Надеюся фсе спужалися как следываит ... захтри котус вас буит пужать , готоьтися...9 дверца закрылася и наступила страшная пристрашная мёртвая тишына ...)

«Я служил тьме…» Рассказ попутчика.

 

---

«Я служил тьме…» Рассказ попутчика под стук колёс.

Было это в девяностых ещё. Долго жена тогда болела. Сначала по врачам бегала – не помогло. Потом стала бегать по бабкам каким-то. А потом подруга пригласила Зою на курсы биоэнергетики. Я их завозил, а сам на работу ехал. Ну, один раз сходили, другой… И мне интересно стало! Дай, думаю, зайду разок. Зашёл, сел и … попался! Необыкновенно меня это увлекло. Ведь мы жили тогда «как все» – праздники-гулянки, гости, суды-пересуды, дела какие-то… Дела свои были, работа. Сыновей двое – радость и гордость наша с женой. А всё-таки не хватало чего-то.

 В общем, отучились мы с женой на курсах этих. И начали практиковаться: стали убирать порчи, сглазы всякие. И чем больше этим занимались – тем больше этого появлялось. Но нам было мало этого, и мы пошли на курсы парапсихологов… Нельзя умалять того, что может тьма эта. Этим-то она и затягивает!

Мы думали, что служим Богу. Библию читали, свечки в церкви ставили и приносили домой. Дома же лечили этими свечками, сжигали на них разные беды. И болезни получалось лечить! Однако тьма добра не приносит: болезни возвращались с новой силой. Мы же рекламировали все наши занятия знакомым, думая что это слово Божье. Лишь много времени спустя я осознал, что то было слово сатаны.

Однажды ночью ко мне пришли из духовного мира, очень много людей, я вышел из тела (видел себя, лежащего на полу, и жену, трясущуюся от ужаса). В ту же ночь у нашего дома сгорело дерево. Как будто мне давали понять, что это – не сон. Тогда я уже и начал сомневаться: а Богу ли я служу? Как раз я приехал на курсы и припарковал у местного ДК новую машину, а сам зашёл в здание. И вдруг машин вспыхнула и полностью сгорела, за пару минут! Так силы тьмы мстили за сомнения.

Мне нравилось медитировать: я выходил из тела, ходил по духовным мирам. Сверхъестественные ощущения захватывали, но иногда становилось страшно. Как раз в ту пору у нас умерла третья собака. Собака вылетела с воем из квартиры, как будто что-то давило её. Страх поселился у нас, буквально прописался в нашем доме. Он охватывал снаружи и сидел внутри, тек по венам и стоял за спиной. Не покидало ощущение, что что-то жуткое всегда стоит за моей спиной. Эта сила откликалась на мой голос и приходила, водила моей рукой. Писала мысли, изречения разные. Буквально рука брала карандаш и писала сама. Мне хотелось больше и больше знаний: книги ломились от оккультной литературы.

У меня получалось «лечить» пациентов. Всё видел внутри человека, как рентген. Но тьма пользы не приносит: вылечишь взрослых – заболеет ребёнок, вылечишь жену – заболеет муж и так далее. Счастья такое «лечение» не приносило.

Я погружался в дела тьмы. И вредил людям, хотя внешне, якобы, вёл их к Богу. Рука пишет: «Сходи в церковь, покайся. Помолись, свечку поставь. А после вернешься». И потом этот человек с чистым сердцем возвращается к экстрасенсу, который служит злу. В чистое сердце заселяются бесы. Здесь можно вспомнить Евангельскую притчу о выметенном доме.

Также губили людей и кодированием. Например, дух пьянства владеет человеком. Экстрасенс говорит человеку: «Закодируем тебя, и не будешь пить». Хозяин у экстрасенса и духа пьянства один – князь тьмы, и он говорит духу: «Отойди от этого человека до поры, через другого духа он принадлежит мне». И он временно не пьет. Но стоит ему сорваться, как приходит в семь раз злейший враг и приводит за собой других. А для человека это «последнее хуже первого». А духовно безграмотные родственники и знакомые, чьи души искалечены десятилетиями атеизма,  могут заново потащить человека к экстрасенсу. Замкнутый круг!

Я занимался этим всем днями и ночами, и понять не мог, откуда во мне эта сила? Сомнения меня грызли. И как-то ночью я всё-таки понял, осознал, откуда эта сила, которая во мне, и которая заставила нашего руководителя в этих делах  броситься под поезд…

В ту ночь мы с женой молились и плакали, осознавая, чему мы служим и куда ведём доверившихся нам людей. Уснули поздно. Я проснулся ранним утром, и услышал какой-то треск. «Что там?» – спросила Зоя. «Не знаю, может дрова рубят?» – «В такое время?» Я кинулся к окну. Два соседних дома пылали; но страшнее всего был ветер. Он дул в нашу сторону, и в считанные минуты пожар начался в нашем доме. Мы кое-как принялись тушить его, в то время как с крыши на нас падали искры. Все наши усилия были бы тщетны, если бы не Люба – наша соседка и православная христианка. Упав на колени, она молилась, и Господь явил чудо: ветер утих, а с неба начали падать крупные хлопья мокрого снега, что и позволило потушить пожар.

Но и после этого случая мы не бросили свои пагубные дела окончательно! Но всё-таки изменения были. Мы начали ходить в храм, и где-то на третий раз я почувствовал, что моё сердце начало плавиться, а голова – светлеть. Главным отличием церкви от групп, где мы учились, было то, что в церкви не было страха.

Не сразу, конечно, освободились мы с женой от власти тьмы. Но с Божьей помощью, по молитвам близких, тёмная сила всё-таки вышла из меня. Скоро мы и исцелились с женой от наших болезней, за что я и благодарен Господу, что он спас меня и мою семью.

И говорю вам, люди: духовный мир реально существует, он – не выдумка, не порождение ума, не ложь и не сказка. И я в здравом уме смело так говорю о нём, потому что Господь Бог защищает меня сейчас. Важно раз и навсегда сделать выбор – зло и смерть или добро и жизнь. Изберите жизнь!

( Никот )

----

-----

Отвлечение на негодную цель

 

----

Отвлечение на негодную цель

Есть такое выражение: «технологии манипуляции общественным мнением». Они  могут осуществляться различными методами, принимать разнообразные формы. И одна из этих форм – «отвлечение на негодную цель» (ОНЦ).

При применении технологии ОНЦ манипулятор старается увести внимание объекта воздействия (человека, группы людей, общества) от реальных проблем , или дел , к проблемам и делам надуманным, несущественным. Цели манипуляции могут быть самыми разнообразными. Рассмотрим примеры простые.

Помню, в каком-то рассказе о Шерлоке Холмсе был такой сюжет: преступник планирует застрелить сыщика. Шерлок же садит перед окном восковую фигуру в своём халате, преступник стреляет по ней и тем обнаруживает свое местоположение. Преступника ловят, мистер Шерлок Холмс жив, все счастливы. Или бытовой пример: мы нечаянно разбиваем чашку на кухне, и чтобы отвлечь внимание присутствующих говорим, глядя в окно: «смотрите, дождь пошёл!». 

Это всё примеры простые, а теперь усложним. Представим ситуацию: есть некая страна, которая ведёт тяжёлую и кровопролитную войну. Десятки государств готовиться к войне с этой страной, всячески ей вредят и этого практически не скрывают. Внутри проблем тоже много, в стране слишком много инородцев. Ясно, что внимание общества сосредоточено на войне и на процессах остро-социальных. Это естественно и понятно. И вдруг…

Вбрасывается тема. Некая певица, которая уже далеко не молода и не популярна, продаёт кому-то квартиру. Далее начинается какая-то муть (то ли продавщица обманула покупательницу, то ли наоборот – я не разбирался, мне наплевать). И тут начинается! Новостные интернет-порталы, телеграмм-канальчики начинают эту тему очень бурно обсуждать. Тема буквально навязывается обществу! Под постами об этой теме появляются сотни «комментаторов», которые конечно же «все знают» (наверное изучали материалы дела). Эти комментаторы играют роль «разгневанного народа, жаждущего справедливости». 

Здесь явная технология ОНЦ. Вы серьёзно считаете, что общество должно интересоваться темой какой-то квартиры, когда в стране идет война, когда десятки государств готовятся к войне с этой страной? А «общество» внезапно так заинтересовалось этой квартирой?! «Внезапно» начались отмены концертов, отсутствие аплодисментов, блокировка какими-то сетями быстрого питания? Нет, просто внимание общества специально уводится на негодную цель. В масштабах страны самая дорогая квартира – тема ничтожная.

Некоторые, конечно, поспорят со мной, скажут что «общество устало от несправедливости», «это стало последней каплей» и тому подобную чушь. Да, чушь! Потому как в прошлом году в этой стране местную девушку, Надежду, буквально надели горлом на колья в местном баре. Бар принадлежит инородцам, сделали это скорее всего тоже инородцы. Виновные не наказаны. Почему же «общество» не возмущенно? Неужели квартира важнее жизни? Нет. Так же можно привезти пример десятков других безнаказанных преступлений инородцев. Но я понимаю, конечно, что оскорблять старуху-певицу намного безопаснее чем инородцев, у которых есть как минимум нож.

Некоторые скажут: «А ты, трепач, хотя бы разбирался, что там с квартирой? Кто кого обманул?» Нет, не разбирался. Мне наплевать на это от слова совсем. Я не хочу тратить на это свое время. Да и как я разберусь, если у меня нет доступа к материалам дела?! А вы «разобрались»? Да? А как? Прочитали пост в телеграмм-канале и просмотрели комментарии к нему? Но мнение толпы не есть критерий истины. Так что всем советую взвешивать свои слова, когда пишете комментарии, потому как «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда». Бросили кость-тему: «а ну-ка, разберитесь кто виноват»?! Я не собираюсь разбираться в этом дерьме, потому как на данный момент у народа и государства есть намного бо́льшие проблемы.

Эта ситуация – классический пример ОНЦ. Какие аспекты в этой ситуации ещё можно заметить? Разжигание ненависти к социальной группе «пожилые женщины». Да, аферисты встречаются среди всех возрастов. Но если почитать комментарии к этой новости (какой-то цирк уродов), то создается впечатление что все беды в этой стране (вся история выдумана), от бабушек, которые всех подряд обманули с квартирами. Известны мне и другие ресурсы, которые разжигают ненависть к пожилым людям. Некоторые скажут: «Бред! Зачем врагам разжигать ненависть к каким-то старикам? Они для них неопасны!» А давайте подумаем вместе. Толпа всегда жаждет крови – в прямом или переносном смысле. И привлекает толпу наиболее слабая жертва. Поэтому легче разжечь ненависть к пожилым людям, у которых в массе своей нет ни оружия, ни влияния. Врагу важно внести общество раскол по какой-то линии, а когда раскол будет внесён, «шатать дальше».

Резюмируя: тема с квартирой (вся история и страна – плод воображения автора) – классический пример технологии ОНЦ общественного мнения. Давайте постараемся, дорогие друзья, не дать собой манипулировать!

 

----

Никот .

---

----